Книга Дорогуша: Рассвет, страница 164 – Си Джей Скьюз

– Скажи: «Это не мой ребенок».

Молчание.

– Что?

– «Это не мой ребенок». Скажи.

– Но ведь он мой.

– Нет, не твой. Скажи это.

– Это… не мой ребенок?

– «Но мои родители все равно в опасности, поэтому я буду вести себя хорошо».

– Мои родители… в опасности… вести себя хорошо.

– А теперь повесь трубку.

33 недели и 2 дня

1. Люди, которые отправляют рождественские открытки тем, кто живет с ними в одном доме (например, Элейн).

2. Люди, которые отправляют рождественские открытки «Животу», «От Собаки» или «Почтальону» (например, Элейн).

3. Люди, которые говорят своим детям, что Санта-Клауса не существует (Хелен сегодня накатала целую телегу об этом у себя в Фейсбуке), – дайте вы им хоть немного поверить во все эти сверкающие штучки.

Чем больше я стараюсь не думать о Марни, тем больше о ней думаю. Если бы у нее не было Тима, думаю, мы бы могли поселиться вместе в Доме с колодцем, как Дорис Дэй и та девица в «Бедовой Джейн». Стали бы вместе растить детей. Вместе устраивать в доме уборку. Возможно, в параллельной вселенной так оно и есть.

Санта-Клаус заходил с утра пораньше – на придверный коврик упал белый конверт размера А4. Почерк на конверте разобрать невозможно. Я долго щурилась, всматривалась и примеряла вслух разные слова, на которые это могло быть похоже: Рисовое Мучно, Рядовое Лестно, Ресторан Лучше – наконец догадалась, что надпись расшифровывается как «Рианнон Лично», и распечатала конверт.

Кестон все сделал. У меня теперь полный комплект новых документов – новый паспорт, банковские реквизиты, запасные фотографии в дурацком парике Лайзы Миннелли из «Кабаре», а кроме того, данные счета, на который следует перевести деньги человеку, который изготовил весь этот фальшак. Помимо прочего я получила еще и новое имя, которое мне не нравится, но, думаю, главное сейчас – избавиться от Рианнон Льюис. По крайней мере, я старательно убеждаю в этом себя саму.

– Что это тебе прислали? – спросила Элейн, спускаясь по лестнице.

– Да так, рождественская открытка от сестры, – сказала я, заталкивая бумаги обратно в конверт. – Мне надо в город ненадолго, кое-что по мелочи докупить к празднику. Вам ничего не нужно?

Элейн дала мне список своего «кое-чего по мелочи», длиной примерно с рукав ее халата: все овощи на завтра, а еще специи, картофельный салат, коул слоу, яйца и «четыре пинты молока, чтобы нам тут продержаться» – как будто мы спускаемся в бункер или не знаю куда. Я заверила ее, что запросто донесу все сама.

И вот я вперевалочку, поминутно останавливаясь, чтобы отдышаться и почесать живот, потащилась в город – закончить приготовления к Рождеству, пока все не закрылось. Зашла на почту отправить две последние посылки: одну – детям Серен, другую – Фредди.

– Боюсь, милочка, к Рождеству уже не доставят, – сказала старушка за стойкой. – Теперь уже только к Новому году получат.

– Прекрасно, – сказала я.

По дороге домой я, как и планировала, зашла в турагентство, и там мне все оформили гораздо быстрее, чем я думала. Обратно я шагала новой пружинящей походкой и со стаканом латте с корицей из «Косты». Кофе снова был вкусным. И придумывать планы на будущее снова было приятно. Правда, внутри по-прежнему ощущалась дыра в форме Марни, но, возможно, я как-нибудь смогу ее обходить. Я в этом мастер.