Книга Проклятие фараона, страница 89 – Барбара Мертц

– Мне кажется, нам не стоит затягивать с этим делом, – сказала я.

– А мне так не кажется. Гробница – вот дело, которое не терпит отлагательств.

Мэри закончила копировать росписи и вернулась в дом, а мы продолжили работу. Чем дальше, тем больше я находила в щебне разнообразных предметов – здесь были и керамические осколки, и кусочки синего фаянса, и многочисленные бусины, сделанные из одинакового похожего на стекло материала. Бусины были очень мелкими, что затрудняло работу: чтобы не пропустить их, приходилось просеивать каждый кубический сантиметр.

Солнце клонилось к западу, и его лучи закрадывались под навес. Я по-прежнему выискивала бусины, когда на мою корзину упала тень; я подняла глаза и увидела мистера О'Коннелла. Он торжественно снял шляпу и присел на корточки.

– Досадно видеть, как хорошенькая женщина портит руки и цвет лица, – весело сказал он.

– Ваше ирландское обаяние на меня не действует, не старайтесь, – сказала я. – Мне начинает казаться, мистер О'Коннелл, что вы предвещаете недоброе. Стоит вам появиться – жди беды.

– Будьте снисходительны к бедному малому. На душе у меня паршиво, миссис Эмерсон, святая правда.

Он тяжело вздохнул. Я вспомнила свой план использовать этого самонадеянного юнца в наших интересах и несколько смягчилась.

– Значит, вам не удалось вернуть благосклонность мисс Мэри?

– Ума вам не занимать, миссис Э. Вы правы, она все еще на меня обижена, благослови Господь эту маленькую мучительницу.

– Вы знаете, что у нее есть и другие поклонники. В их компании она не станет скучать по нахальному рыжему журналисту.

– Этого-то я и боюсь, – мрачно ответил О'Коннелл. – Я только что из Баскервиль-хауса. Мэри отказалась меня видеть. Велела передать, чтобы я убирался восвояси, иначе она прикажет слугам выставить меня вон. Все кончено, миссис Э., святая правда. Я хочу перемирия и приму любые разумные условия, только помогите мне помириться с Мэри.

Я наклонила голову и притворилась, что занята работой, дабы скрыть довольную улыбку. Только что я была готова на любой компромисс, а теперь находилась в выигрышном положении и могла сама диктовать условия.

– Что вы предлагаете? – спросила я.

О'Коннелл, казалось, колебался, но, когда он заговорил, речь его звучала так гладко, что сомнений не оставалось – он заранее все обдумал.

– Обаянием меня Господь не обидел, спору нет, – скромно сказал он. – Но какой от этого толк, если Мэри нет рядом. Вот если бы мне предложили переехать в дом, тогда…

– Боже мой! Не представляю, как я могу это устроить, – сказала я потрясенно.

– С леди Баскервиль сложностей не возникнет. Она души во мне не чает.

– В том, что вы умаслите леди Баскервиль, я не сомневаюсь. К сожалению, Эмерсон – совсем другой случай.

– Я и к нему найду подход, – настаивал О'Коннелл.

– Как? – резко спросила я.

– Например, я могу представлять статьи ему на одобрение, прежде чем отправлять их в редакцию.

– И вы согласитесь на это пойти?

– Чертовски не хотелось бы – простите, мэм, вырвалось, – ужасно не хотелось бы этого делать. Но я готов, если это поможет мне достичь цели.

– Ах, любовь, – усмехнулась я. – Правду говорят: это нежное чувство и грешника наставит на путь истинный.

– Скорее, лишит умного человека рассудка, – мрачно ответил О'Коннелл.

Он встретился со мной взглядом и через мгновение улыбнулся печальной улыбкой, без обычной насмешки, которая так часто портила его лицо.