Книга Проклятие фараона, страница 84 – Барбара Мертц

– Были поддельными? – осведомилась я.

– Не мог же я представить ему настоящие рекомендации! Но те, что я представил, произвели на него впечатление. Лорд Баскервиль нанял меня не раздумывая. Вот как обстояли дела на момент его смерти. Он не знал, кто я такой. Хотя…

Молодой человек заколебался. Угадав его мысли, я продолжила:

– Думаете, он что-то подозревал? Впрочем, теперь это неважно. Мой дорогой Артур, вы должны все честно рассказать властям. Не буду скрывать, на вас может пасть подозрение в убийстве…

– Но нет никаких доказательств, что это убийство! – прервал меня Артур. – Полиция убеждена, что его светлость скончался по естественным причинам.

Артур был прав; и стремительность, с которой он указал на этот незначительный изъян в моих рассуждениях, не свидетельствовала в пользу его невиновности. Но пока я не смогу доказать, каким образомбыл убит лорд Баскервиль, бессмысленно спрашивать, ктоего убил.

– Тем более вы должны рассказать правду, – настаивала я. – Вы должны обнародовать свое настоящее имя, чтобы предъявить права на наследство…

– Тсс. – Артур зажал мне рот рукой.

Тревога, о которой я позабыла, увлеченная его рассказом, вернулась, но, прежде чем я успела по-настоящему испугаться, он зашептал:

– В кустах кто-то есть. Они шевелятся…

Я отняла его руку.

– Это Абдулла. Я не столь глупа, чтобы прийти одной. Но он не мог нас слышать…

– Нет-нет. – Артур поднялся, и я подумала, что он сейчас кинется в кустарник. Через мгновение он успокоился. – Никого. Но это не Абдулла, миссис Эмерсон. Тот человек был ниже ростом, хрупкого сложения, в прозрачных белоснежных одеждах.

У меня перехватило дыхание.

– Женщина в белом, – с трудом произнесла я.

2

Прежде чем расстаться, я попросила у Артура разрешения рассказать все Эмерсону. Он согласился, возможно потому, что понял: я сделаю это в любом случае. Мое предложение отправиться утром в Луксор, чтобы он заявил о своем настоящем имени, было отвергнуто, и после недолгого спора мне пришлось признать разумность его возражений. Такие сведения, конечно, следует сообщать только британским властям, но в Луксоре не найдется ни одного чиновника соответствующего ранга, кто мог бы заняться его делом, – консулом там состоит итальянец, чьи обязанности сводятся к передаче краденых древностей Уоллису Баджу для Британского музея. Артур пообещал, что примет совет Эмерсона относительно того, как ему следует поступить, и я пообещала ему всяческое содействие.

Говорят, что признание очищает душу. Оно и вправду вернуло юноше душевное спокойствие. Он удалился пружинистой походкой, насвистывая себе под нос.

Но как тяжело было у меня на сердце, когда я направилась к Абдулле, чтобы уверить его в своей безопасности. Я чувствовала приязнь к Артуру – и не потому, что, как утверждал Эмерсон, он был красив и являл образчик английской мужественности, а потому что был добр и обладал веселым нравом. Определенные стороны его характера меня настораживали – я вспомнила, как он описывал своего непутевого родителя. Непринужденность, с которой Артур рассказывал, как подделал бумаги, эта глупая романтическая затея завоевать уважение дяди и кое-что еще указывали на то, что влиянию кроткой матери не вполне удалось преодолеть безрассудство, унаследованное им от отца. Я желала молодому человеку добра, но опасалась, что своим пусть и достоверным рассказом он всего лишь пытался завоевать мое расположение прежде, чем правда выйдет наружу, что неизбежно случится, когда он заявит права на титул.