Книга Проклятие фараона, страница 137 – Барбара Мертц

Я решила сменить стратегию и позволила своей мысли пуститься в свободный полет.

Если рассуждать, исходя исключительно из возможности совершения преступления, то из круга подозреваемых можно сразу исключить всех женщин. У мадам Беренджериа был превосходный мотив; пусть с медицинской точки зрения ее не считают сумасшедшей, но она достаточно безумна, чтобы расправиться с любым, кто посягнет на ее безраздельную власть над дочерью. Вот только мадам с дочерью жили на восточном берегу, а тела нашли на западном. Я не могла себе представить, как Мэри или ее мать крадутся по темным улицам Луксора, нанимают лодку, платят гребцам за молчание, а затем пробираются через поля. Вообразить, что мадам проделала все это не один, а несколько раз, и вовсе нелепо, если только для убийства она не наняла сообщников. И хотя леди Баскервиль было легче добраться до жертв, такого рода действия со стороны дамы, ведущей жизнь праздную и утонченную, казались столь же невероятными. Убийство Армадейла представляло особенную сложность, как я указала в своей первой таблице.

Мои размышления прервало появление Вандергельта и О'Коннелла – они встретились на пристани. Я была рада покончить с бесплодными попытками систематизировать свои мысли, поскольку утвердилась в правильности своего первоначального решения.

Мистера Вандергельта прежде всего интересовало, как продвигается работа в гробнице.

– Вы ведь еще не начали ломать стену? – спросил он. – Если вы не дождались меня, Амелия, я вам этого не прощу.

– Похоже, вы подоспели вовремя, – отозвалась я, поспешно пряча блокнот под грудой черепков. – Я как раз собиралась спуститься вниз, чтобы посмотреть, как идут дела.

По дороге мы встретили Мэри. Вид у нее был неописуемый – вся в грязи и в испарине, но с сияющими глазами, она победно предъявила нам превосходную зарисовку, плод тяжких трудов. На мой взгляд, в мастерстве Мэри немного уступала Эвелине, но, возможно, я не беспристрастна. Рисунок получился отличный, и я знала, что Эмерсон будет доволен.

Замурлыкав с преувеличенным ирландским акцентом, мистер О'Коннелл повел Мэри отдыхать, а мы с Вандергельтом спустились по лестнице.

Новую деревянную конструкцию уже водрузили над шахтой, и рабочие готовились проделать в стене отверстие.

– А, вот и вы, – зачем-то сказал Эмерсон. – Я как раз собирался послать за вами.

– Так мы вам и поверили, – сказал Вандергельт. – Бросьте, профессор, будь я на вашем месте, тоже не стал бы ждать. В чем состоит ваш план?

Я избавлю читателя от технических подробностей, их можно найти в великолепном отчете Эмерсона, который этой осенью будет опубликован в немецком журнале «Вопросы египетского языкознания». Скажу лишь, что в стене просверлили дыру, и Эмерсон в нее заглянул. Мы с Вандергельтом затаили дыхание. Эмерсон простонал.

– Что там? – закричала я. – Тупик? Пустой саркофаг? Эмерсон, не томи.

Эмерсон молча отошел в сторону. Мы с Вандергельтом по очереди заглянули в отверстие.

В темноту уходил еще один коридор. Он был наполовину заполнен мусором – не щебнем, которым набили первый проход, а фрагментами обвалившихся стен и потолка вперемешку с позолоченным деревом и бурыми лохмотьями – остатками бинтов, в которые заворачивают мумии.

Я повернулась, держа свечу. В ее свете мы расстроенно глядели друг на друга.