Книга Проклятие фараона, страница 131 – Барбара Мертц

– Прелюбодеяние и блуд! – закричала мадам. – Вспомните двух братьев, мой дорогой американец. Женское коварство толкнуло Анубиса на убийство младшего брата. Он укрыл его сердце в кедре, а царские слуги срубили его. Запах пряди волос пропитал одежды фараона, говорящие звери предупреждали его об опасности…

Последние остатки разума покинули ее. Ее слова представляли собой поток безумного бреда. Я подозревала, что даже хорошая пощечина, мое обычное средство от истерики, в этом случае не подействует, и все еще думала, что предпринять, как вдруг Беренджериа, прижав руку к сердцу, медленно опустилась на землю.

– Сердце… Мне нужно лекарство… Мои силы на исходе…

Мистер Вандергельт извлек элегантную серебряную фляжку с бренди, которым я напоила упавшую женщину. Она пила его жадными глотками, и, держа перед ней фляжку, как морковку перед упрямым мулом, я смогла усадить ее в коляску. Мэри плакала от стыда, но, когда я предложила ей поехать с нами, покачала головой.

– Она моя мать. Я не могу оставить ее.

О'Коннелл и Карл вызвались сопровождать девушку, на этом и порешили. Первая коляска тронулась в обратный путь, остальные уже собирались двинуться следом, когда я вспомнила, что леди Баскервиль хотела провести ночь в гостинице. Я заверила ее, что, если она по-прежнему тверда в своем намерении, мы с Эмерсоном можем вернуться пешком.

– Неужели вы считаете, что я вас оставлю? – горячо воскликнула она. – Если у этой ужасной женщины случится сердечный приступ, к вашим прочим заботам прибавится еще один пациент.

– Какая ты у меня благородная, – одобрительно произнес Вандергельт.

– Благодарю вас, – сказала я.

Когда мы вернулись в дом, я вновь засучила рукава и отправилась прямиком в комнату Артура. Он крепко спал, поэтому я решила проведать мадам. У двери ее комнаты я встретила приставленную к даме египтянку. На мой вопрос, куда она, черт побери, собралась, она уведомила меня, что Ситт Баскервиль велела принести свежей воды. Я не стала ей мешать.

Леди Баскервиль склонилась над огромным телом, распластанным на постели. В своем нарядном платье и изящной кружевной шали она выглядела неуместно у постели больной, но, когда она поправляла простыни, получалось у нее это умело и ловко.

– Вы не посмотрите ее, миссис Эмерсон? Не думаю, что ее здоровью угрожает опасность, но, если вы считаете, что нужно послать за доктором Дюбуа, я немедленно распоряжусь.

Измерив пульс и сердечный ритм мадам Беренджериа, я кивнула в знак согласия.

– Полагаю, можно подождать до утра. Если не считать глубокого опьянения, она совершенно здорова.

Пухлые алые губы леди Баскервиль скривились в кислой улыбке.

– Признаюсь, что я приложила к этому руку, миссис Эмерсон. Как только ее положили на кровать, она залезла под матрас и достала оттуда бутылку. И это с закрытыми глазами! Сначала я так растерялась, что не успела помешать ей. А после… сочла, что мои попытки отнять у нее бутылку кончатся дракой, и здесь мне с ней точно не совладать. Если говорить начистоту, я хотела, чтобы она напилась до потери сознания. Я уверена, что вы меня презираете.

На самом деле я восхищалась ею. В кои-то веки леди Баскервиль была со мной откровенна, и я не могла винить ее за то, что она прибегла к уловке, которую я и сама хотела пустить в ход.