Книга Проклятие фараона, страница 132 – Барбара Мертц

После того как служанка принесла воды, я велела ей внимательно следить за состоянием мадам и разбудить меня, если что-то изменится. Мы с леди Баскервиль отправились в гостиную, где нас уже ждали. Все собрались там по указанию Эмерсона, и когда мы вошли, то услышали, как Кевин О'Коннелл отчитывает моего мужа за черствость и неделикатность.

– Мисс Мэри на грани обморока, – кричал он. – Ей немедленно нужно в постель. Только взгляните на нее!

Внешность юной леди не вполне соответствовала такому диагнозу. На щеках еще были видны следы слез, а состояние костюма оставляло желать лучшего, но на стуле она сидела прямо, а когда заговорила, голос ее звучал твердо:

– Нет, мой друг, я не нуждаюсь в сострадании. Мне необходимо помнить о своем долге. Моя мать – несчастная, измученная женщина. Не знаю, что является причиной ее страданий: болезнь, безумие или просто ее озлобленность, – но это и неважно. Она – мой крест, и мне суждено его нести. Леди Баскервиль, мы покинем вас завтра же. Мне стыдно, что я позволила нашему пребыванию затянуться на столь долгий срок.

– Прекрасно, прекрасно, – выпалил Эмерсон, не дав сказать никому ни слова. – Мы, конечно, очень сочувствуем вам, мисс Мэри, но сейчас нужно обсудить куда более важные вопросы. Я должен получить копию изображения Анубиса до того, как разрушу стену. Вам лучше приступить к работе пораньше, пока вы…

– Какого… – Красный, как индюк, О'Коннелл вскочил на ноги. – Вы, должно быть, шутите, профессор!

– Успокойтесь, Кевин, – сказала Мэри. – Я дала слово и сдержу его. Работа – лучшее лекарство для израненного сердца.

– Гм. – Эмерсон потер подбородок. – С этим я, пожалуй, соглашусь. Вам неплохо бы подумать о том же, мистер О'Коннелл – когда вы последний раз отсылали репортаж в редакцию?

О'Коннелл устало опустился на стул и встряхнул взъерошенной рыжей головой.

– Меня, вероятно, уволят, – сказал он мрачно. – Когда ты находишься в центре событий, трудно найти время, чтобы о них написать.

– Не падайте духом, – сказал Эмерсон. – Через сорок восемь часов – а может, и раньше – вы утрете нос коллегам и предоставите вашему редактору репортаж, который вернет вам его расположение. Вы даже сможете потребовать прибавку к жалованью.

– Что вы хотите сказать? – Забыв об усталости, О'Коннелл резко выпрямился и достал карандаш и блокнот. – Вы надеетесь к тому времени проникнуть в усыпальницу?

– Конечно. Но я имел в виду нечто другое. Вы сообщите миру имя убийцы лорда Баскервиля.

1

При этих словах присутствующих будто пронзило током. Вандергельт разразился громким «Господь Вседержитель!». Мэри широко раскрыла глаза. Даже флегматичный немец уставился на Эмерсона удивленным взглядом.

– Убийцы? – повторил О'Коннелл.

– Разумеется, его убили, – нетерпеливо сказал Эмерсон. – Ну же, мистер О'Коннелл, вы всегда это подозревали, хотя вам и не хватило наглости намекнуть на это в репортажах. Череда насильственных смертей очевидно доказывает, что лорд Баскервиль не мог умереть своей смертью. Я занимался расследованием этого дела и скоро смогу объявить результаты. Мне не хватает последней улики. Я рассчитываю получить ее к завтрашнему вечеру или к утру последующего дня. Кстати, Амелия, – добавил он, глядя на меня, – не старайся перехватить моего посланца, его сведения предназначены для меня. Ты их не поймешь.