Онлайн книга «Проклятие фараона»
|
– В самом деле? – сказала я. – Так-так, – сказал О'Коннелл. Он закинул ногу на ногу, положил блокнот на колени и пристально посмотрел на Эмерсона с озорной улыбкой, которая означала, что он настроен на профессиональный лад. – Может, хотя бы поделитесь своими соображениями, профессор? – Исключено. – Но я могу позволить себе выдвинуть несколько гипотез? – Как вам угодно, – ответил Эмерсон. – Не беспокойтесь, как и вы, я не стремлюсь к поспешным выводам. Гм-м. Да, здесь нужно будет выражаться поаккуратнее. Прошу меня извинить: пора за работу. – Помните о своем обещании, – сказала я. – Вы прочтете заметку прежде, чем я отправлю ее в редакцию, – отозвался О'Коннелл и, насвистывая, удалился пружинистой походкой. – Пора и нам расходиться, – сказал Эмерсон. – Вандергельт, могу я завтра рассчитывать на вашу помощь в гробнице? – Всецело к вашим… Если только ты, дорогая, не возражаешь? – Нет, – устало ответила леди Баскервиль. – Поступай как хочешь, Сайрус. Последние известия меня совершенно ошеломили. Когда она удалилась, опираясь на руку Вандергельта, Эмерсон повернулся ко мне. Он собирался заговорить, но я подняла руку. – Мне кажется, Карл хочет тебя о чем-то попросить, Эмерсон. Если он еще не уснул в темноте. Эмерсон казался встревоженным. Карл словно окаменел в своем темном углу, куда не проникал свет лампы; он мог и задремать, но в голову мне лезло другое, более зловещее объяснение. Но тут он поднялся и подошел к нам. – Не попросить я хочу, герр профессор, но предупредить. Неблагоразумно так поступить было. Зачем вы столько наговорили? Ведь вызов убийце вы бросили. – Бог мой, – сказал Эмерсон, – я поступил неосторожно. Фон Борк покачал головой. Он изрядно похудел за последнюю неделю, и свет лампы подчеркивал обострившиеся скулы и запавшие глаза. – Вы не глупы, профессор. Я задаю вопрос, почему вы так поступили. Но, – добавил он, слабо улыбнувшись, – ответа от вас не жду. Gute Nacht[26], герр профессор. Фрау профессор, Schlafen Sie wohl[27]. С этими словами он вышел. Нахмурившись, Эмерсон смотрел ему вслед. – Он соображает лучше остальных, – пробормотал он. – Возможно, я ошибся, Пибоди. Мне не следовало так себя с ним вести. – Ты устал, – сказала я великодушно. – Неудивительно после таких-то воплей и скачек. Пойдем спать. Рука об руку мы неспешно отправились через дворик в нашу комнату, и тут Эмерсон заметил: – Амелия, мне показалось, что твоя последняя реплика прозвучала несколько критически. Назвать мое великолепное представление «воплями и скачками» – не совсем… – Плясать было ни к чему. – Я не плясал. Я исполнял торжественный ритуальный марш. И будь у меня больше места… – Понимаю. Единственный изъян в превосходном спектакле. Как я понимаю, наши люди согласились вернуться к работе? – Да. Абдулла останется дежурить ночью, но думаю, что сегодня все будет спокойно. Я открыла дверь. Эмерсон чиркнул спичкой и зажег лампу. Фитиль вспыхнул и отразился сотней огненных искр на шее Бастет, которая сидела на столе у окна. Увидев Эмерсона, она хрипло мяукнула и радостно направилась к нему. – Чем ты ее приманил? – полюбопытствовала я, наблюдая за тем, как Бастет запускает когти в полы его сюртука. – Курицей, – ответил Эмерсон. Он вытащил из кармана брюк промасленный пакет. Я с огорчением заметила, что от него осталось ужасное пятно. Жир так трудно вывести. |