Книга Проклятие фараона, страница 110 – Барбара Мертц

Я видела фотографии Армадейла – не знай я его фигуру, ни за что бы не узнала это страшное лицо. В жизни молодой человек был не сказать что красив, но по-мальчишески миловиден, у него было узкое лицо с тонкими чертами, за что он и получил свое арабское прозвище. Некоторую женственность он старался скрыть за кавалерийскими усами. Этот декоративный элемент теперь отсутствовал. Густая прядь каштановых волос закрывала ему глаза, и я с благодарностью восприняла это обстоятельство.

Я стояла, пытаясь унять непривычную дрожь, пронзившую мое тело, когда произошло нечто удивительное. Из теней, скрывающих западную часть пещеры, ступая с неспешным достоинством, вышла Бастет. Она приблизилась к голове мертвеца и села, навострив уши и ощетинив усы.

Взволнованные крики Абдуллы становились все громче и наконец вывели меня из оцепенения. Я успокоила его, умудрившись придать своему голосу твердость. Но прежде, чем призвать моего верного раиса и любопытного репортера, я села на колени рядом с останками несчастного и совершила быстрый осмотр.

Череп цел, видимые части тела без повреждений. Крови нет. Наконец, я заставила себя откинуть сухие безжизненные волосы со лба. Раны на загорелой коже не было. Там потрескавшейся красной краской была криво выведена змея – царский урей, символ власти фараона.

3

Позвольте мне набросить завесу на события последующего часа. Поверьте, я делаю это не потому, что воспоминания о случившемся для меня невыносимы – у меня в жизни было немало куда более тяжких испытаний, – но потому, что за этот короткий срок произошло столько событий, что подробный рассказ о них занял бы бесконечно много времени.

Перенести тело Армадейла оказалось нетрудно – до дома было всего пятнадцать минут пешком, а наш исполнительный раис захватил с собой все необходимые материалы, чтобы соорудить подобие носилок. Трудности возникли, когда слуги не захотели прикасаться к телу. Я хорошо знала этих людей, даже считала их своими друзьями. Никогда прежде я не видела их испуганными. На сей раз мне потребовалось все мое красноречие, чтобы убедить их сделать что нужно; и, как только останки перенесли в одну из пустых складских построек, носильщики поспешили прочь, словно за ними гнались демоны.

Али Хасан смотрел им вслед с циничной улыбкой.

– Эти двое больше не подойдут к проклятой гробнице, – пробормотал он себе под нос. – Они, может, и дураки, но у них достанет ума остерегаться мертвых.

– Жаль, что к тебе это не относится, – сказала я. – Вот твои деньги, Али Хасан. После твоих выходок ты их не заслуживаешь, но я свое слово держу. И запомни: если ты осмелишься ступить на порог гробницы или помешаешь нашей работе, я велю Сехмет тебя покарать.

Али Хасан громко запротестовал и не умолкал до тех пор, пока Абдулла, сжав кулак, не двинулся в его сторону. После того как гурнехец ушел, Абдулла угрюмо сказал:

– Пойду поговорю со своими людьми, Ситт. Этот разбойник прав: когда станет известно о случившемся, непросто будет заставить их вернуться в гробницу.

– Погоди, Абдулла, – сказала я. – Я понимаю твои опасения. Но сейчас ты мне нужен. Я направляюсь в Долину. Надо скорее предупредить Эмерсона. Возможно, Али Хасан пытался задержать нас, чтобы дать время своим приспешникам напасть на гробницу.