Онлайн книга «Страшная тайна»
|
Все остальные молчат, пока дети продолжают спать. Мария не включила свет – не хочет демонстрировать присутствующим картину во всех ее ужасных деталях, потому что ей нужно подавлять эмоции, а не нагнетать их, – но тусклый утренний свет просачивается сквозь щели в ставнях и освещает семь лиц, белых и серых. Шон и Симона смотрят на нее, сидя на полу. Джимми начал кружить по комнате, проверяя у детей пульс, как будто не верит, что Симона все сделала правильно. – Давайте кое-что проясним, – говорит Мария и смотрит Линде прямо в глаза. – Если мы сделаем то, что ты хочешь, мы покойники. Все до единого. Она специально выбирает слово «покойники», произносит его жестко, так что Линда слегка подпрыгивает. Именно Линду ей нужно привлечь на свою сторону, а достучаться до нее – та еще задача. Остальные уже осознали всю серьезность своего положения и смотрят на Марию так, словно она – мессия, явившаяся спасти их всех. – Ты понимаешь? – Но… – мычит Линда. – Нет. Никаких «но». Никто, увидев все это, не скажет, что это был несчастный случай. У нас шесть детей, накачанных наркотиками, и один из них мертв. Как ты думаешь, что увидят люди, если ты приведешь их сюда? На щеке Линды вспухает желвак. «Она думает, что может переложить вину на всех остальных, – думает Мария. – Она все еще думает, что сможет как-то выкрутиться из ситуации без потерь». – Это была твоя идея, Линда, – говорит она. Линда поражена. – Нет, не моя. Неправда! – Нет, правда, – говорит Мария и позволяет угрозе повиснуть в воздухе. – Мы все там были, – встревает Чарли. Он всегда быстро соображает, когда речь идет о его собственных интересах. Он уже видит себя опальным членом парламента, – думает она, – без славы кабинета министров, без новых директорских должностей, с навсегда прилепившейся к нему сомнительной смертью, пригодным лишь для участия в шоу «Я – знаменитость». – Да, – подхватывает Имоджен. – Это точно была ты. Мы бы никогда не подумали об этом, если бы ты не предложила. Линда переводит взгляд с лица на лицо, и ее рот открывается. – Вы не серьезно. Вы же не серьезно. Это… Вы не можете. Она еще даже не остыла, а ты… Шон! Она обращается к своему любовнику и получает в ответ потрясенный, пристыженный взгляд. Шон, конечно, умеет испытывать эмоции. Но они мимолетны по сравнению с теми, что испытывают обычные люди. Несомненно, он любил свою дочь, но она уже уходит в прошлое и превращается в проблему, которую нужно решать по мере остывания ее тела. – Время не терпит, – говорит Мария. – Извини. Она не удивляется собственному хладнокровию. Она всегда спокойна под давлением. Она может выделить время на эмоции, когда речь идет о чем-то серьезном. Но чаще всего она вообще ничего не чувствует. – Я не могу поверить. Не могу поверить, что ты такая бессердечная, Мария. Неужели ты не понимаешь? Разве ты не понимаешь? Коко мертва. Маленькая Коко. Твоя крестница. Я-то считала, что знаю тебя, но, оказывается, я тебя совсем не знаю. «Нет, ты меня не знаешь, – думает Мария. – Меня знает только Роберт. Не смей губить нас, вдруг притворившись, что у тебя есть принципы. Накачиваешь детей наркотиками, чтобы трахнуть отца мертвого ребенка? Как, по-твоему, это будет выглядеть в суде?» – Давайте кое-что проясним, ладно? – говорит она. – Все до единого здесь отправятся в тюрьму. Никаких смягчающих обстоятельств. Никаких «он уже достаточно наказан». Люди, которые делают такие вещи, попадают в тюрьму. И надолго. |