Книга Страшная тайна, страница 133 – Алекс Марвуд

– Это просто такая форма удержания, – отвечаю я ей. – Прошлое отброшено, но все еще там, всегда там, чтобы тебя бередить.

– Самое худшее – это фотоальбомы, – говорит она. – Когда-то у нее было много друзей. Там все эти снимки, когда она училась в университете, и она выглядит такой счастливой. В окружении парней, девушек, людей ее возраста, и все они веселятся, обнимаются, смеются, наряжаются на вечеринки, и это почти невыносимо.

Я даже не подозревала, что Клэр училась в университете. Боже, мы были так поглощены своей болью, что нам и в голову не приходило расспросить ее о чем-нибудь. Кроме того, я никогда не думала о женах как о чем-то ином, кроме как о дополнении к Шону, как будто они появлялись на свет только тогда, когда он обращал на них свой божественный взор. И, наверное, это его устраивало.

– А теперь она все время грустит, – говорит Руби, – и никто к нам не заходит.

«Мой отец знал, что случилось с Коко».

– Руби, – спрашиваю я, – как ты думаешь, это что-то изменило бы? Если бы она знала? О том, что случилось?

– Что? – Она смотрит на меня с подозрением. – Ты что-то знаешь?

Я резко сдаю назад:

– Нет. Нет, ничего такого. Просто вопрос. Мне просто интересно.

Она отворачивается. Она всегда отворачивается, когда собирается сказать что-то, что заставляет ее чувствовать себя неловко.

– Я просто ненавижу Коко за то, что она с нами сделала, – говорит она и начинает плакать.

– Ох, Руби.

Думаю, она воспринимает это как упрек, потому что обхватывает себя руками, как будто у нее болит живот. Я обнимаю ее за плечи, и она плачет еще сильнее.

– То, что произошло, не имеет никакогозначения, не так ли? Все уже случилось. Какая разница,увезли ее с собой цыгане или ее похоронили в безымянной могиле? Это не имеет значения! Весь мир нас ненавидит, а мама не спускает с меня глаз, и это все вина Коко. Она всего лишь… факт. Я даже не помню ее, совсем. Она – всего лишь часть истории, такая же теория заговора, как с принцессой Дианой. Я не хочузнать. Мне все равно. Я просто хочу, чтобы люди перестали говорить об этом. Чтобы на вопрос про мою маму я могла бы ответить что-то кроме«нормально». Я просто ненавижу все это. Ненавижу ее. Из-за Коко я даже не могу ходить в школу.

Я отбрасываю окурок и наконец-то обнимаю ее. Чувствую запах ее волос и понимаю, что она пахнет Индией. Пахнет Шоном. Пахнет семьей. Интересно, а Эмма тоже так пахнет? О мои маленькие сестры.

– Это не ее вина, Руби. Я знаю, это несправедливо, но она виновата не больше, чем ты.

Она поднимает залитое слезами лицо.

– Но что, если это так? Что, если это случилось из-за меня?

Я прикладываю большой палец к ее щеке и вытираю мокрое пятно. Еще раз сжимаю ее в объятьях. Как объяснить случайность Вселенной человеку, который ищет утешения?

– Я имею в виду… – Еще один всхлип застрял в ее горле. – Почему он забрал ее, а не меня?

На это нет ответа. Я обнимаю ее сильнее и даю ей выплакаться. Думаю о Клэр со всей ее упакованной в коробки роскошью, притворяющейся, что живет, но неспособной отпустить прошлое. Что толку снова разгребать все это, ворошить осиное гнездо? Будет ли ей легче, если она поймет, что кто-то, кто больше не может говорить, знал ответ на эту загадку? Господи, Шон, что же ты наделал? Джимми что-то знает. Он не смог бы намекнуть яснее, даже если бы старался. А это значит, что они всечто-то знают. Что мне делать?