Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 19 – Дженни Холландер

Может быть, я скажу Вик, что «Кей» должен занять почетное место на этом столе.

Хотя кого я обманываю? Я ужасно боюсь Вик.

Мы с ней давно знаем друг друга. Не она наняла меня стажером – такими мелочами она не занимается, – но, когда у меня был так называемый эпизод, именно Вик сказала, что у меня вряд ли получится сохранить свое место, когда «все снова наладится». Я была младшим редактором и зарабатывала тридцать пять тысяч долларов в год. У меня даже не было 401(k)[6].

Я не знаю, помнит ли это Вик. Наверное, нет. Когда через четыре месяца я вернулась, мое место действительно было занято, но свободно другое: личный помощник в «Кей». Работая под началом Табиты, предыдущего главреда, я подлизывалась ко всем вокруг, бралась за самую противную работу, организовывала модные показы, на которые даже стажерам было наплевать. Через год меня назначили штатным редактором, через два – старшим редактором. Когда Табита ушла в декрет, я из кожи вон лезла, чтобы получить место исполняющего обязанности главного редактора. За несколько недель до ее возвращения я добилась встречи с отцом Уолтера, тогдашним президентом «Кроникл», и показала ему результаты своей работы за последние полгода. Доходы от рекламы удвоились. Наш сайт стал гораздо популярнее. Мы напечатали статью, которая вылилась в расследование конгресса, еще по одной должны были снять телешоу. Я сказала ему: либо Табита, либо я. Я намекнула на то, что могу перейти к конкурентам. На мне был блейзер в тонкую полоску. Я ни о чем не жалею.

Не удивлюсь, если Вик думает, что зашуганный младший редактор, умолявший об отпуске, и хваткая личная помощница, которая смогла забраться на самый верх, – это два совершенно разных человека.

Два предмета, которые ты можешь потрогать.Я беру выпуск «Кроникл» с мраморного столика. Мне бросается в глаза заголовок: «Потерянный рай: Фиджи Корхонена».

Мое дыхание учащается. Рецензия на последнюю книгу Гуннара, о которой ходит много разговоров. Она о том, как глобальное потепление негативно влияет на острова в южной части Тихого океана. Третья книга Гуннара, может четвертая. После Кэрролла мы почти не общались, за исключением того электронного письма несколько лет назад: Дорогая Чарли, пишу тебе с целью предложить купить мое эссе о том семестре в Университете Кэрролла…В ответ я, еле попадая на нужные клавиши дрожащими руками, написала, что его эссе – пошлая безвкусица, эксплуатирующая наше прошлое, что такое может попасть в «Кроникл» или «Кей» только через мой труп. В итоге Гуннар продал его одному из наших конкурентов, и оно побило все рейтинги, принеся ему премию Вайнхарта и еще три номинации. Мы по-прежнему иногда пересекаемся на мероприятиях, сердечно друг друга приветствуем, но на этом все.

Я бегло просматриваю рецензию. Гуннар описал страдания фиджийцев со всех сторон, отмечает рецензент, он рассказывает истории тех, «кто оказался втянут в борьбу человека и природы». Слово «первозданный» использовано дважды. Рецензия довольно пафосная, но книга такой не будет. Я уверена в этом, потому что перед тем, как отказать Гуннару, прочла черновик его эссе. Гуннар хорош, даже лучше, чем был в Кэрролле. Хорош настолько, что у меня перехватило дыхание. Я разозлилась на него, злюсь до сих пор: как он мог подумать, что я захочу пережить это заново, что я напечатаюего эссе в своем журнале. Ну и наглость.