Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
Почему-то именно эта фраза добивает меня. – Пожалуйста, не уходи. – Мой голос срывается. – Ты же сказал, что мы команда, ты… Он резко поднимает руки: – Не могу, только не сейчас. Он торопливо собирает сумку. Господи, нет, нет, все как-то неправильно. – Трипп, это же твой дом! – А куда еще тебе идти, – говорит он. И это не вопрос. – Не то чтобы у тебя есть… Он замолкает. Это уже чересчур. – Пожалуйста. Давай лучше я уйду. Пожалуйста. – Я беру свою сумку (кажется, Трипп купил эти парные сумки от «Л. Л. Бин» на нашу третью годовщину, я никогда особо не ценила желание Триппа делиться со мной тем, что он любит) и начинаю закидывать в нее все подряд. Мне невыносима мысль о том, что я останусь одна здесь, в этом доме, в котором каждая вещь напоминает о Триппе.Мне невыносим этот дом, всё, точка. – Трипп, я не могу остаться. Не хочу. Слава богу, он отходит от своей сумки. – Ладно. Ладно. – Он проводит рукой по волосам. – Слушай, не торопись. Не спеши. Оставайся на ночь, если хочешь. Я посплю в комнате для гостей. Ты меняла простыни после Лив и Фредди? – Трипп спохватывается. – Неважно. Мне все равно. – Он хватает спортивные шорты и выходит из комнаты. – Я… Мы еще поговорим. Просто… Он качает головой. – Я понимаю, – говорю я. Он снова качает головой и уходит. Я кидаю в сумку все, что попадается под руку. Мне нужно уйти отсюда. Пусть я забуду что-нибудь. Куплю новое… Но Трипп прав. Кудая пойду? Хотя нет, я знаю куда. Конечно, знаю. Я слышу, как Трипп уходит в комнату для гостей и хлопает дверью, выхожу в коридор, беру городской телефон. Набираю номер, который Кейт написала на потрепанной квитанции. Жду, когда она возьмет трубку. 27 СЕЙЧАС Первые пару дней после того, как Кейт пустила меня в свою квартиру в Коббл-Хилл, я просто сплю. Ее кошка Тихоня быстро понимает, что я одновременно самое теплое и самое малоподвижное существо в доме, и теперь постоянно устраивается около меня. Я просыпаюсь, обвожу взглядом светлую гостевую комнату и, положив руку на Тихоню, снова засыпаю под ее ровное, мерное сопение. Кейт приносит мне чай с молоком и суп, словно какой-нибудь больной барышне из восемнадцатого века. (Еще она пытается выманить Тихоню из моей комнаты кошачьей мятой, но Тихоня не сдается.) Кейт говорит, что я могу оставаться у нее столько, сколько захочу, что она отвезет меня обратно к Триппу, когда я буду готова. Но с меня будто содрали кожу, я чувствую себя беззащитной, измученной, совсем не похожей на ту женщину, которую любит – или любил – Трипп, и поэтому твержу: нет, не сегодня, мне нужно больше времени. А еще я постоянно повторяю: прости, прости, прости. – Хорошо, – говорит она, – но, пожалуйста, хватит уже. – Ладно, – отвечаю я, кладу руку на розовое пузико Тихони и снова засыпаю. * * * Кейт изменилась, но в то же время осталась прежней. Тогда она была само бахвальство. Сейчас от нее исходят жизнерадостная уверенность, внутренняя гармония, когда она бегает по квартире и разговаривает с Тихоней и комнатными растениями. Трудно поверить в то, что она сестра-близнец Стеф. Стеф с ее острыми, как бритва, скулами и блестящими темными волосами и Кейт с ее соблазнительными формами и растрепанным светлым пучком. У них обеих зеленые глаза, но если у Стеф они суровые и сосредоточенные, то у Кейт – добрые, обрамленные морщинками. |