Онлайн книга «Все, кто мог простить меня, мертвы»
|
(Знаете, что больше всего смешит Кейт? Мрачные шутки о том, что ее пырнули ножом. Я начинаю к этому привыкать. Постепенно.) Она не сердится на меня, по крайней мере так кажется. Мой рассказ о той ночи ее не удивил. Новая Кейт спокойно реагирует на то, что вывело бы из себя Кейт прежнюю. – Я уже не надеялась снова увидеть тебя, – говорит она. – Кто бы мог подумать, что мы встретимся у Стеф? Это был приятный сюрприз. – Приятный сюрприз? Я пришла убить твою сестру. Она молча закатывает глаза. (Кейт смеялась, когда я рассказывала ей про маффины. Смеялась.«Ты? Кем ты себя возомнила, Джеймсом Бондом? Ведь тебя видел портье! Кроме того, думаешь, ты просто стояла бы и смотрела, как она умирает?Да ты бы побежала за ее «Эпипеном», а потом сказала, что это был несчастный случай».) Прежняя Кейт уже давно усадила бы меня за стол и потребовала рассказать все, что произошло в моей жизни за последние девять лет. Но за эти годы она стала гораздо спокойнее, поэтому не пристает ко мне с расспросами. Мы разговариваем всего несколько минут в день, как правило, когда она готовит ужин или нежится в ванне (Кейт по-прежнему чужда условностей). Обычно она спрашивает что-то вроде: – Ну и что ты делала сегодня, Спящая красавица? Я отвечаю: – Тусила с Тихоней. Или: – Сегодня поспала побольше. Она говорит: – Завидую. Или: – Может, побольше поперчить? Но новая Кейт все равно осталась Кейт, и я чувствую, что ей не терпится узнать все до конца. ТОГДА К середине января было много разговоров о возвращении к «нормальной жизни» и «учебному графику». Некоторые помещения Школы журналистики снова открыли для студентов (не бокс-этаж, разумеется: руководство решило снести перегородки и сделать там библиотеку), и занятия начались, но пока только в Школе бизнеса и здании факультета медицины. Комната Ди освободилась, Джордана выписали, Кейт вернулась в кампус. Все было как раньше, но почему-то стало только хуже. Я с нетерпением ждала начала занятий. Нет, я не была настолько глупа и не думала, что все вернется на круги своя, просто у меня наконец появилась бы возможность чем-то заняться, куда-то пойти. Поговорить с кем-нибудь, может быть даже о вещах, не связанных с Багровым Рождеством (к тому времени уже все его так называли). Но в первый учебный день нового семестра, сидя рядом с Кейт и Джорданом и слушая слова декана о том, что «нужно жить дальше», я поняла: потерять что-то – не самое страшное. Страшнее притворяться, что все осталось по-прежнему. (Да и притворяться было глупо. Глядя на Кейт. Глядя на Джордана. Глядя на семью Ди, семью Майкла. Разве я имела право чувствовать себя жертвой? Я сама была во всем виновата. Я выставляла напоказ свои чувства к Джордану перед девушкой, которая была не в себе. Я позволила своей лучшей подруге довести ее до предела. Я вытолкнула ее из окна одиннадцатого этажа. Моя хорошая знакомая тоже погибла из-за меня. И мне хватало наглости жалеть себя?) Было как-то нелепо снова разговаривать о журналистских источниках и подаче материала. Но я ожидала этого. Проблема заключалась в другом: я не понимала, как вести себя с Кейт и Джорданом, и это было просто ужасно. Кейт, как всегда, не унывала («Эй, выше нос», – подбадривала она меня, а потом принималась болтать о своем), но я видела, что Джордан тоже не знал, как ему быть. Он стал менее чудаковатым и открытым, наверное, я тоже стала другой, только еще не понимала этого. Мы пытались вернуть ту связь, ту глупую, милую химию, которая была между нами, но у нас не получалось. |