Книга Диагноз: Смерть, страница 84 – Виктор Корд

Я посмотрел на часы.

— У вас осталось пятьдесят восемь минут, чтобы спасти карьеру вашего босса. Звоните.

Паладин замер.

Он понимал, что это шантаж. Но он также понимал, что если фото попадет в Синод, полетят головы. И его голова — первая, так как он охранял «уединение» Епископа.

Он нажал кнопку на шлеме.

— «Центр», это Пост-1. Код «Черный Исповедник». У нас гости к Епископу. Уровень угрозы… информационный. Да. Жду.

Секунды тянулись, как резина.

Барьер давил на виски. Борис за моей спиной тяжело дышал, сжимая кулаки под рясой. Я чувствовал, как его ярость закипает.

Наконец, динамик Паладина треснул.

— Пропустить. Сопровождение класса «А». Оружие — к бою. Если дернутся — аннигиляция.

Ворота со скрипом отворились.

— Проходите, — процедил Паладин, возвращая мне фото. — И молитесь, чтобы ваше лекарство помогло. Иначе вы отсюда не выйдете.

— Я не верующий, — я спрятал снимок. — Я врач.

Мы шагнули на территорию Собора.

Плитка под ногами была теплой.

Я чувствовал, как мы входим в пасть льва. В пасть, полную золотых зубов и святой магии.

Но мы были внутри.

Первый рубеж пройден.

Теперь нужно спуститься в подвал. В «Костницу». Туда, где среди мощей святых гудит сервер, управляющий армией мертвецов.

Внутри Собор напоминал чрево кибернетического кита, проглотившего музей религии.

Своды уходили вверх на пятьдесят метров, теряясь в дымке ладана. Но вместо фресок на стенах мерцали голографические проекции святых. Они двигались, благословляя прихожан зацикленными жестами.

Алтарь сиял не золотом, а чистым, концентрированным Светом, который генерировал массивный кристалл, парящий в магнитном поле под куполом.

«Сердце Барьера», — понял я.

Меня замутило.

Свет проходил сквозь одежду, кожу, мясо, вибрируя в костях. Для обычного человека это ощущалось как легкое тепло и эйфория. Для меня, с моей аурой, пропитанной некротикой и смертью, это было похоже на микроволновку в режиме разморозки.

— Борис, — шепнул я, не поворачивая головы. — Не рычи.

Гигант в рясе шел сзади, ссутулившись так, что казался горбуном. Из-под его капюшона доносился звук, похожий на скрежет камней. Его магия Крови кипела, пытаясь защитить хозяина от агрессивной среды.

— Жжет… — просипел он. — Кожа чешется. Хочу… кого-нибудь… сломать.

— Сломаешь. Внизу. А сейчас — смирение, брат мой. Смирение.

Мы прошли через пустой неф (служба еще не началась) к боковому приделу, где располагалась ризница и личные покои Настоятеля.

У массивных дубовых дверей стояли двое Паладинов в парадной броне. Белая эмаль, золотая вязь, силовые приводы гудят на грани слышимости.

Они уже получили сигнал с КПП.

Они не навели оружие, но их позы говорили о готовности убить нас за одно лишнее движение.

— Епископ ждет, — глухо сказал старший Паладин, открывая дверь. — У вас десять минут. Если Его Преосвященству станет хуже… вы не выйдете.

Покои Варлаама пахли не ладаном. Они пахли гнилой дыней и дорогими духами, которыми пытались заглушить этот смрад.

Полумрак. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна.

В центре комнаты, на огромной кровати под балдахином, лежало тело.

Епископ Варлаам был огромен. Жирный, оплывший старик, чья кожа напоминала тесто.

Но самое страшное скрывалось под шелковыми простынями.

Я подошел ближе, поставив саквояж на столик инкрустированный перламутром.