Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 78 – Джордан Проссер

Через два дня после получения электронного письма черный городской автомобиль отвез Эйбела и Эдвину из их лаборатории в апартаменты европейского посланника ФРВА в тихом тупичке Южного Кенсингтона. Им велели подождать в гостиной, рядом с мраморным бюстом капитана Кука. В раме и под стеклом на стене висел вылинявший Эврикский флаг[44], рядом с ним – поддельные пасторали поселенцев XVIII века и вышитый портрет Банджо Патерсона. Вышел посланник – толстяк с рыжими бакенбардами, который раньше управлял электрической сетью в Бассленде, – и бесстрастно приветствовал их, а затем поставил в известность, что Центральное правительство ФРВА желает как щедро поддержать, так и гостеприимно провести их встречу в Международном дворце съездов в Дарлинг-Харбор через месяц. Эдвина ответила, что это слишком рано. Посланник ответил, что ситуация, похоже, развивается быстро и здесь играет роль фактор, так сказать, времени.

Эйбелу и Эдвине он предоставил двадцать четыре часа на размышления о его предложении, а затем отослал их прочь на том же черном городском автомобиле.

* * *

Хотя карьерные амбиции Эйбела простирались лишь до подъемной закладной и, возможно, кота, Эдвина была гораздо честолюбивее. Выросши в закрытых средних школах Брикстона, с самого раннего возраста она выказывала не по годам развитую склонность к высшей математике: ее научный доклад в шестом классе касался второго закона термодинамики (самого недооцененного из четырех, сказала тогда она). Старшие классы она закончила на два года раньше положенного срока и в ускоренном режиме двинулась к докторантуре по теоретической физике. К вящему смятенью ее преподавателей и педагогов, Эдвина предпочла карьеру в хронофеноменологии, утверждая, что наименее исследованными областями науки неизбежно окажутся те, где еще много чего можно открыть.

– Возможно, это оливковая ветвь от ФРВА всему остальному миру? – высказала Эдвина гипотезу на следующий день в кафетерии, поедая салат с припущенной курицей, который принесла из дому. – Может, это призвано реабилитировать их образ?

– Если дело в этом, – ответил Эйбел, – я еще менее склонен в этом участвовать. И без того земля под ногами ходуном ходит, не хватает нам только стать мясом в каком-нибудь сэндвиче из политического дерьма.

Но Эдвина его уболтала, доказывая, что возможность слишком хороша, чтобы от нее так просто отказываться. А кроме того, это может оказаться превосходным кормом для того единственного пыльного тома, который Эйбел желал выжать из себя перед тем, как удалиться на покой куда-нибудь на Великие озера в зрелом возрасте сорока пяти лет.

Эдвина проинформировала посланника, что они почтут за честь принять это предложение. Выбрали название: «Первый ежегодный международный симпозиум по хронофеноменологии» (к вящему смятенью Эйбела: «Что, будет и второй?»), – быстренько сляпали веб-сайт и разослали приглашения по всему миру. Многие ответили отказом, ссылаясь на заботу о безопасности. Но к дате истечения срока утвердительно ответило больше сотни физиков-теоретиков, квантовых математиков, кандидатов наук по экспериментальной электромагнетике и аналитиков субтермодинамических темпоральных трещин.

Чемоданы сложены, сердца полны надеждой, и вот уж все сели в самолет чартерным рейсом до ФРВА.