Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 76 – Джордан Проссер

Чтобы усложнить дело, немецкий коллектив альтернативной науки из «темной сети», называющий себя «Neue Götter» – сиречь «Новые Боги», – учредил собственную подпольную испытательную программу, в которой добровольцы после интенсивного отбора и психиатрической оценки (предназначенной подтвердить как их здоровую психику, так и желание умереть ради науки – два эти параметра, очевидно, не отменяли друг друга) получали с таким трудом завоеванную дозу этого так называемого «Б», сообщали о своих галлюцинациях, а после этого их казнил перед камерой случайно выбранный приспешник «Neue Götter». Казнь, разумеется, была необходима для обеспечения того, чтобы то будущее, которое испытуемый предвидел ранее, совершенно точно включало в себя их собственную смерть (и все, что произойдет после нее).

К вящей досаде как ученых, так и церковников, пока что семнадцать из восемнадцати добровольцев сообщили ровно то же самое, что в самом начале описывала Рэн Хасимото: торговый центр, который никогда не закрывался. В их свидетельствах все магазины, вывески и указатели, а также пища в ресторанном дворике были немецкими, но все остальное совпадало – вплоть до сотрудника справочного бюро с кольцом пламени вокруг лица.

Восемнадцатый доброволец в последнюю минуту передумали и умолили не предавать их смерти, когда выломились из своего состояния Б. Они утверждали, что, будучи совсем маленькими, однажды потерялись в торговом центре, и воспоминание об этом до сих пор для них травма – им не хочется проводить всю оставшуюся вечность, ощущая себя испуганным ребенком. Их все равно убили – двумя выстрелами в грудь и одним в висок. Данные, полученные от них, вычеркнули из исследования ввиду «ненаучной предвзятости».

Одному оксфордскому исследователю, мужчине по имени Эйбел Финниган, новейшую видеодепешу «Neue Götter» кодированной службой обмена сообщениями прислал помощник из Бразилии, и он посмотрел ее, пока ел овсянку в лабораторном кафетерии: еще один дрожащий немецкий блондин разливается соловьем насчет громадного торгового центра в небесах, после чего показывает камере номер «Берлинер Цайтунга» за тот день, и ему стреляют в лицо.

– А как же насчет развивающихся стран? – хмыкал Эйбел. – Что насчет отдаленных районов Субсахарской Африки? Или тех племен в Амазонии – ну, вы их знаете. Как небеса выглядят для человека, никогда не бывавшего в торговом центре?

Его коллега Эдвина Аббакар жевала белковый батончик. Она всегда пыталась потреблять больше белка.

– Тем самым вы утверждаете, что вам бы хотелось познакомить изолированное общество амазонских туземцев с неопробованным психогаллюциногенным наркотиком, а потом казнить их, чтобы получить данные?

Эйбел чуть не подавился кашей.

– Очевидно, что это вовсе не то, что я утверждаю. Утверждаю я другое: все это идет вразнос.

Эйбел, как и Эдвина, был хронофеноменологом и время свое делил между частным исследовательским фондом и Факультетом физики Оксфордского университета. Можно было б счесть, будто он обрадуется тому, что избранная им карьера в исторически пренебрегаемой сфере науки вдруг оказалась на самом видном месте, – но вы бы в таком случае ошиблись. Эйбела приглашали в бесчисленные новостные телепрограммы, чтобы он предложил свои комментарии после видео Кабреры, и от всех таких приглашений он отказывался – поскольку наблюдал, как сравнительно многих ученых потрошат на утреннем телевидении за завтраком. Напротив: свою карьеру Эйбел выбрал вполне намеренно, зная, что хронофеноменология темна, безрезультатна и невыгодна. Играл он с дальним прицелом: одним глазом смотрел в исследования перед собой, а другим рассматривал долгую, уютную, незаметную карьеру в академической области. Несколько едва читаемых периодических изданий, монография, напечатанная каким-нибудь издательством малоизвестного колледжа, затем – штатная должность в славном заштатном университете где-нибудь посреди Америки. Может, в Миннесоте или Висконсине. Чем проще люди, представлял себе Эйбел, тем меньше ему придется объясняться и тем легче ему будет просто скользить себе и скользить.