Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 74 – Джордан Проссер

– Что это за звук?

С того мига, как Данте сбил корову, не могло пройти больше шести-семи минут. Но за те шесть или семь минут и со всем остальным происходившим никто и не подумал выключить проигрыватель.

– Я знаю, что это за звук.

До Барнза в его шлем донеслась эта знаменитая барабанная сбивка Фила Коллинза – тот риф, на котором пластинку заело, и он играл опять и опять, громыхающим неприятным стаккато. Патрульный отрывает взгляд от чемодана Орианы и поворачивается к стерео, смотрит, как проигрыватель на своем подвесе крутит виниловую пластинку. Срывает ее с вертушки. Барабаны стихают. Он читает яблоко на пластинке, затем опускается на колени и осматривает рассыпавшееся содержимое запирающегося ящика. «Космические психопаты». «Дохлые Кеннеди». «Н. С. П.». «Амил и Нюхачи»[43].

– К ноге, Маргаритка.

Собака возвращается к Хиксу в нос автобуса, послушно садится, дружелюбно сопит.

– Чье это? – спрашивает Барнз, поднимая конверт «Лицевой стоимости».

Говоря строго, пластинка принадлежала «Лабиринту». Рассчитывая на возвращение старого мирового порядка рано или поздно, их архивариусы собрали внушительный каталог зачищенных пластинок, которые держали в огнеупорном хранилище в подвале мельбурнской штаб-квартиры компании. Шкура их взял в этой нелегальной фонотеке, заявив, что это входит в райдер «Приемлемых».

Барнз выпрямляется и объявляет:

– В данный момент все присутствующие в этом автобусе являются нарушителями раздела тридцать два Акта культурного очищения. Если никто не заявит свою ответственность за этот незаконный аудиоматериал, ваше транспортное средство будет конфисковано, а все вы арестованы и привлечены для дальнейших допросов.

Данте распрямляется. Шкура замечает это, знает, что Данте подумывает кое-что сделать, а также знает, что должен его остановить в том, что тот подумывает сделать, чем бы оно ни было, если хочет, чтобы группа осталась жива, а гастроли продолжались.

– Дам вам десять секунд на то, чтобы обдумать мое предложение, – говорит Барнз.

Вот что я знаю: меньше, чем за десять последовавших секунд, какие-то едва приметные физические сигналы выявляют, кто готов вышвырнуть свою жизнь на помойку ради других в этом автобусе. Зандер делает глубокий вдох, готовясь выступить с подложным – зато от всей души – признанием. Брови Ладлоу взмывают к линии волос в упреждающем изумлении, от того, что они, Ладлоу, сейчас скажут. Клио начинает морщиться – у нее на языке свернулась ложь, меняющая всю жизнь. Даже я качаю головой из стороны в сторону, недоумевая, для этого ли я тут. Но мое время еще не пришло – мое время еще придет.

Всех опережает Пони.

– Они мои, свинья! – орет он, выскакивая в проход.

Барнз приказывает Хиксу:

– Взять его.

Хикс хватает Пони за воротник рубашки, сует его окровавленным лицом в другой ряд сидений и стягивает ему запястья за спиной. Зандер и Аш рефлекторно делают по шагу вперед, но Маргаритка начинает лаять, а из пасти ее показывается пена.

– Настоящим вы задержаны властью Центрального правительства Федеративной республики Восточной Австралии, – монотонно нудит Хикс, зачитывая Пони его права, каковых у того нет вообще.

– Ебаные фашисты! Ебаные ханжи! – вопит Пони, немощно пиная укрепленные поножи Хикса. Маргаритка кусает Пони за ногу. Зандер орет и пинает собаку. Барнз выхватывает дубинку и лупит ею Зандера поперек лица, повреждая ему роговицу правого глаза. Тэмми подхватывает его, когда он падает. Я блюю на койку. Данте выхватывает из джинсов сзади пистолет, но Шкура с поразительной силой вцепляется ему в руку и удерживает оружие так, что его никто не успевает заметить, отчего Данте остается вне подозрений. Зандер стряхивает с себя Тэмми и кидается к Пони, когда патрульные волокут его по проходу. Обалделый и полуослепший Зандер спотыкается о чей-то багаж и падает ниц, и ползет вслед за младшим братцем, крича: