Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 72 – Джордан Проссер

Хикс кривится в сторону Аша, затем говорит Данте:

– Вы не управляете транспортным средством под воздействием какого-либо алкоголя или наркотиков, правда, сынок?

– Нет, офицер.

– И права на управление тяжелым транспортом у вас имеются?

Шкура готов уже влезть с каким-то витиеватым оправданием, но нужды в этом нет: Данте раскрывает бумажник и вручает патрульному совершенно законные, совершенно действительные права на вождение тяжелого транспорта.

Хикс произносит:

– Будьте добры выйти из машины, мистер Толентино, мы проведем быструю рутинную проверку дыхания и глаз.

Данте отвечает:

– Разумеется, офицер. – Он встает и следом за Хиксом выходит из автобуса, одергивая сзади куртку, чтобы получше прикрыть пистолет, засунутый за пояс джинсов.

Барнз кричит третьему патрульному:

– Сотрудник Ли! Полную проверку транспорта, пожалуйста! – После чего обращается к Шкуре: – Мой коллега осмотрит ваш транспорт, чтобы удостовериться, что он еще на ходу. Я бы рекомендовал сразу же поставить его на ремонт, как только окажетесь в Сиднее.

– Абсолютно, – откликается Шкура. – Считайте, уже стоит.

После чего Барнз обращает свой зеленовато-беловатый лик к остальным обитателям автобуса. Он стоит в проходе, барабаня пальцами в перчатках по спинке незанятого кресла.

– Травмы есть?

Мы качаем головами и жмем плечами, предлагая ему полный спектр от «не-а» до «все хорошо».

Патрульный смотрит на Пони.

– А у тебя, сынок?

Пони дрожит от усилия не поддаться боли, прижимая к ноздрям пакет льда.

– Просто нос разбил, офицер. Со мной так все время.

– Тогда ладно, – кивнув, произносит Барнз.

Но продолжает стоять. Постукивая пальцами, как будто что-то забыл. Или словно ждет, чтобы что-то случилось. После еще одной полной минуты размышлений и постукивания говорит:

– Что ж, слишком много вашего времени мы не займем.

С того места, где сижу я, мне видно, как обмякают плечи Аша, Зандера и Пони. За спиной у себя слышу, как выдыхают Клио, Тэмми, Джулиан и Ориана.

Но тут Барнз произносит:

– Просто быстрый осмотр, и мы вам больше надоедать не будем. Маргаритка! Ко мне, девочка!

На миг в ошеломлении своем я думаю – надеюсь и чуть ли не молюсь, – что Маргаритка – это какой-то новобранец, щегол, к которому до сих пор можно обращаться как-то типа «девочка», и что Барнз приглашает ее на борт просто показать, что тут и как делается, помочь ей с ее первой самостоятельной проверкой на дороге. Но Маргаритка – не щегол. На самом деле Маргаритка служит в МВГМ примерно столько же, сколько и сам Барнз. Вместе они хорошо сработались. И теперь Маргаритка заскакивает по ступенькам и протискивается по проходу, опустив нос к полу.

Джулиан чуть было не давится.

– Ебать. – Собак-нюхачей он поистине ненавидел.

Маргаритка – девятилетняя немецкая овчарка с шерстью как у медведя и глазами как у Вельзевула, влатанная в собственную сбрую из кевлара. Боевая снаряга для песиков. Мило. Она вдыхает пол автобуса черным влажным носом, переходя от сиденья к сиденью, от ряда к ряду, не пропуская ни дюйма.

– Хорошая девочка, – говорит Барнз. После чего – нам: – Просто сидите славно и тихонько. Она дружелюбная. Честное слово.

Я знаю, что не следовало, но не мог ничего с собой поделать – повернулся и посмотрел назад, на Ориану. На Ориану, кого знал с начальной школы. За все это время я ни разу не видел ее такой испуганной с виду, как сейчас, она прижимала этот свой изумрудный чемоданчик к груди, зная, что его содержимое – один лишь объем его и чистота – способно выволочь ее из этого автобуса и поставить перед расстрельной командой, не успеет еще рассвести.