Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 70 – Джордан Проссер

Автобус украдкой переваливает вниз в темную пасторальную долину, и Джулиан с Орианой ощущают, как желудки у них подскакивают на полдюйма. У Ладлоу одна рука вываливается с койки и остается висеть, вялая и бесчувственная.

Джулиан смотрит вдоль по проходу.

– Ты их всех в самом деле выстроила в ряд, правда? Добровольных подопытных морских свинок.

Ориана улыбается, затем вскакивает к проигрывателю и отпирает ящик Шкуры.

– Что тебе под настроение? «Враг общества», «Память общества», Принц, Фил Коллинз… Фила Коллинза зачистили? Почему?

– Избыточная перкуссия? – гадает Джулиан. – Кто ж знает. Врубай.

– Когда окажемся в Сиднее, – говорит Ориана, выуживая из конверта «Лицевую стоимость»[42]и бережно ставя ее на вертушку, – мне бы хотелось, чтоб ты кое с кем познакомился.

– Типа продюсера?

– Нет. Они не в цехе. Но я им немного о тебе рассказала, и они б хотели с тобой встретиться.

Джулиан качает головой, снова запечатывая гитару в кофр.

– С каких это пор у тебя все стало таким загадочным?

– Никаких загадок, – отвечает Ориана. – Я просто осторожна.

Автобус заполняется внезапным, раскатистым хором кашля – все выламываются одновременно, а затем кричат в унисон:

– БЕРЕГИСЬ!

Они увидели корову. Одинокую корову, которой как-то удалось перевалить через решетку с ближайшего участка собственности и выбрести на левую полосу темного шоссе. Все на Б увидели ее прежде Данте – поэтому они к тому же знали: что б ни сделал он и что б ни сказали они, он в нее все равно врежется.

Данте резко сворачивает вправо, пугая животину, которая взбрыкивает задними ногами и удирает не в ту сторону – галопом прямо перед автобусом, ее янтарные ляжки переливчато сияют в лучах фар «Женевьевы» сразу перед тем, как туша ее оказывается сплющена. У нее ломаются кости, отрываются ноги, а внутренности размазываются по всему капоту. В смерти своей корова оставляет свою отметину: у нас разбита фара, оторвана половина отбойника и в шасси автобуса остается вмятина, как от небольшого булыжника. Посредине ветрового стекла ртутью бежит тонюсенькая трещинка в волос толщиной, меж тем как Данте бьет по тормозам, растопыривает локти, умело сдерживая внезапный вал торможенья своей громадной махины.

Ладлоу и Клио начисто скидывает с коек. Аш, Тэмми, Зандер, Пони и я получаем подголовниками по физиономиям. У Пони проваливается нос, и весь рот у него наполняется кровью. Багажные отсеки наверху распахиваются, и нам на головы валится град ручной клади и звукового оборудования. Кофр с фотооборудованием Ладлоу приземляется на пол с тошнотворным треском, а драгоценный зеленый чемодан Орианы летит, кувыркается и скользит аж до середины прохода.

– Все в норме? – орет Шкура, как только стихают скрежет раздираемого металла и рев умирающего скота.

– Нет! – визжит Пони. Зандер удерживает его в кресле, стараясь успокоить, меж тем как Аш роется в вещах, пытаясь отыскать аптечку.

Шкура немедленно винит себя за то, что уснул, но Данте говорит, что не в этом дело. Корова выбежала на дорогу прямо перед ними. Что тут поделаешь.

– Это было невероятно, – говорит Ориана, оказавшаяся на коленях у раскладного стола. – Синхронизованная галлюцинация. Совмещенные видения. Они проснулись в унисон, реагируя на непосредственную опасность в реальном времени.