Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 20 – Джордан Проссер

– Не парься.

– И в-третьих, как там в Колумбии?

– Здорово там было, – отвечает Джулиан. – Я ненадолго вписался в команду парусника, поплавал у побережья Картахены. Несколько месяцев просидел на окраине Медельина. Даже поиграл на сессиях у парня, с которым там познакомился, у него в горах очень крутая студия. Получилось гитару опять в руки взять, а это было клево. Сочинил своего кое-чего нового. Но в основном для расслабона. Белые пляжи. Playa blanca. Парни такие просто подваливают к тебе и спрашивают, чего ты хочешь, омара или кокаина или того и другого.

– И ты хотел того и другого? – догадывается Ориана.

– Почти всегда.

Они улыбаются одновременно, типа как жизнь-то не так уж и плоха.

– С ума сойти, – со смешком произносит Джулиан, – но мне в самом деле показалось, что я слышу одну из наших песен по радио, в киоске посреди джунглей. Невозможно, я знаю. Но почувствовалось как знак. Как будто я готов вернуться домой.

Голова Орианы склоняется вбок – она так поступает, когда принимается за дело.

– То растение в горшке. Ты же знал, правда? Знал, что оно прилетит в окно именно в тот миг. Потому-то и дернул меня в сторону. Верно же?

– Верно. – Джулиан глотает пиво, осознавая, что расшаркивания окончены.

– Так ты сиганул, здесь? На гулянке?

– Не-а.

– Раньше?

– Угу.

– Насколько раньше? Ты ж не в Колумбии это сделал, правда? Это было б…

– Я про эту штуку и не слышал, пока в самолет до Окленда не сел.

– В самолете?

– Ага. Стюард этот, Тревор. Мы с ним разговорились, и он меня подсадил.

– Постой. Так когда ты увидел растение в горшке?

Джулиан смотрит прямо на нее.

– В самолете.

– А когда ты добрался домой? На репатриационном рейсе?

– Вчера утром.

– Бессмыслица какая-то.

– Почему это?

– Потому что это невозможное соотношение.

Джулиан невозмутим.

– Ладно, пускай. Невозможно там или нет, но вот что я видел и вот когда я это видел.

– Ты видел всю эту гулянку при своем улете по Б, которым ширнулся два с половиной дня назад?

– Угу.

– И это был первый раз, когда ты вообще сигал?

– Угу. – Пиво у Джулиана уже кончилось, но пустой пластмассовый стаканчик он еще держит.

Мысли у Орианы несутся вскачь. Всякий раз, когда такое случается, когда б ни обрабатывала новые или существенные данные, обычно она держит одну руку на весу, как будто дирижирует безмолвным оркестром.

– И когда ты это увидел… ты видел, как горшок попадает в меня? Или ты видел, как отдергиваешь меня в сторону?

– Я видел, как отдергиваю тебя в сторону, – как ни в чем не бывало отвечает Джулиан. – Потому и знал, что́ делать.

Ориана говорит, что это невероятно. Говорит что-то про то, что Джулиан – в высочайшем процентиле. Говорит, что длительность, и соотношение, и достоверность его видений намного превосходят все, с чем сталкивалась лично она – в особенности учитывая уровни его переносимости.

В ответ на все это Джулиан говорит лишь:

– Я б на твоем месте допил.

– Это почему?

Джулиан на секунду прикусывает губу, затем отвечает:

– Только между нами: Шкура выходил на связь. Надеюсь, ты не проболтаешься, но да, выходил. И рассказал мне, как все злятся. Другие считают, что я уехал без всякой причины, поэтому некоторым хочется, чтоб я и не возвращался уже, но вмешался лейбл. Шкура мне сказал, что Аш сам пишет новый альбом. И о вас двоих рассказал. Поэтому я ко всему этому был готов. Но все равно что-то во мне трусило возвращаться домой. Я не знал, чего ожидать. Хотя вот теперь, когда я тут, озираюсь, и… все хорошо, знаешь? Славно. Я скучал по этим людям. Уж точно скучал по тебе.