Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
После того как друзья Бёрна покинули Колумбию, пустоту не заполнил ни один подозреваемый. Элена мельком видела отца, пока тот просиживал у себя в кабинете и в два, и в три, и в четыре утра, изучал результаты вскрытия, пересверял местоположение общественного туалета, в котором нашли тело Бёрна, с сообщениями о деятельности известных банд. Он снова и снова возвращался в тот переулок Ла-Канделарии, иногда на заре, иногда посреди ночи – оценить его под разными углами и с разным освещением. Лабораторию в Боготе он осаждал запросами, есть ли какие-то известия о том веществе, которое нашли в глазах мертвеца, но тем не удавалось сопоставить его ни с какими известными медицинскими препаратами, как разрешенными, так и запрещенными. Вскорости пришлось выдать тело – репатриировать его через Атлантику, – и оно увезло с собой свои тайны домой. Однажды Элена спросила у отца об этом деле вечером за ужином, когда матери наконец-то удалось запереть мужа дома, чтобы запоздало отпраздновать выпуск их дочери. Отец Элены всегда терпеть не мог что-то терять – ключи, носки, безделушки либо совершенно сентиментальной ценности, либо одноразовые, чем бы ни было оно: ему противна была сама мысль о том, что нечто до сих пор существующее – где-то в таком месте, где до него не дотянуться. Вещи попросту не перестают существовать, провозглашал он, слегка перебрав «Апостола». Таков закон сохранения материи. Должно быть, тебя в школе этому учили, Элена. Это означает, что люди не исчезают просто так. Никто на самом деле не теряется. Вещи не прекращаются – прекращается наше их восприятие. Они вне сознания – или же за пределами времени. Каждая потерянная вещь, с потерей которой мы смирились. Каждый виновный в каждом глухом деле. Все они – по-прежнему где-то есть, таятся. Нескончаемая череда пропавших вещей. Если б у нас только были нужные инструменты и достаточно времени на то, чтобы их найти. Одна за другой миновали недели. Настали и закончились каникулы. Элене так и не удалось ничего сказать родителям ни про Мехико, ни про Лос-Анджелес. Время притупляет даже самые острые планы. Она работала в лавке тетушки Габриэлы, часто возвращалась домой и видела, что отец ее спит на кушетке, или отключился в одном их потертом кожаном кресле, или, куря трубку, расхаживает по кабинету, отчего в ковре уже протопталась колея, поворачивается на пятках, все еще раздумывая о невозможном. Его отправили в Ирландию особым представителем от правительства Колумбии – сопровождать останки Брайдена Бёрна. Жестом доброй воли. Знаком покаяния. Символическим извинением за то, что их соотечественника прислали обратно в ящике, и безмолвным козлом отпущения – постоять в уголке на похоронах, а потом неуверенно потоптаться дома у Бёрнов, отхлебывая чай и «Джеймсон» с видом на Кельтское море. Когда отец вернулся на следующей неделе домой, Элена спросила у него, какая она, Ирландия. – Холодная и зеленая, – ответил он. * * * Год спустя отец Элены перенес обширный инсульт – в отделе фруктов и овощей их местного супермаркета. Он по-прежнему не отлипал от дела Бёрна, но в тот день у него был выходной, и он решил расстараться и помочь жене наготовить еды на грядущую неделю. Но внезапно весь обмяк влево и выронил корзину для покупок, и полдюжины лаймов раскатилось по блестящим плиткам пола. Чтобы не упасть, он схватился за витрину с физалисом, однако ноги не выдержали, а это означало, что последний образ, который формально вылепился у него перед глазами и распознался его мозгом, был таков: мягкие оранжевые сферы плодов, неподвижные и спелые, впитывающие в себя сверхъестественное освещение супермаркета. |