Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 177 – Джордан Проссер

Я здесь, – говорит им он. – Я знаю, чего вы хотите.

Проснувшись, он репетирует свой треп со сцены перед заплесневелым зеркалом в ванной: заплывшие глаза, седина в бороде, весь череп в пигментных пятнах под поредевшими волосами. Все так боятся того, что происходит одинаково дважды, – шутит он своей домашней публике. – Но это единственное, чего я хотел!– Смех, аплодисменты. – Так приятно вернуться. Мне кажется, именноэто на самом деле и называется пёром.

* * *

Джулиан закладывает в ломбард почти всю записывающую технику из гаража, но оставляет одну гитару. Щиплет струну, и от нее поднимается прямая линия пыли, зависает в воздухе на одну совершенную долю секунды. К нему приходят слова – последние стихи к песне, что он когда-либо напишет:

На полуфразе его отвлекает чайка.

Позже в тот же день Джулиан объявляет о своем окончательном официальном уходе из музыки пустому жилому массиву. Раскурочивает гитару, древесину пускает на растопку. Затем наполняет себе ванну, равномерно ширяется в каждое глазное яблоко триптолизидом глютохрономинас нефтяной пленкой и смотрит, как разворачивается следующий оборот земного шара.

Элене Рохас было уже за шестьдесят, когда она нашла человека, убившего Брайдена Бёрна.

Она никогда не собиралась становиться инспектором, а ее отец никогда не просил ее продолжить его дело – но мы наследуем от родителей всякое. Что-то – когда рождаемся мы, что-то – когда умирают они. Родившись, Элена унаследовала от матери волосы, вьющиеся и неукротимые, – и отцовские брови, густые и недоуменные. От таких бровей люди становились разговорчивее. Когда же отец умер, Элена унаследовала и его последнюю одержимость.

Вообще-то, ей хотелось стать скульптором. У нее были грандиозные планы провести каникулы после окончания средней школы, работая в лавке своей тетушки Габриэлы, а потом отправиться путешествовать на север, несколько месяцев пожить в Мехико, после чего добраться до Америки. Лос-Анджелес. Ей хотелось лепить чудовищ, которые ей порою снились, отливать громадные фигуры иноземных пришельцев из бронзы и латуни. Она воображала лофт из красного кирпича где-нибудь в Корейском квартале, полученные из вторых рук приглашения на вечеринки в дома рэперов, шампанское, разрезание ленточек в галереях, подарочный ретроспективный альбом. Все это ей было так ясно видно. Родители по-прежнему считали, что она пойдет учиться на врача, однако Элена прикинула, что время на то, чтобы бережно посеять в них зерна ее истинных амбиций, у нее еще есть.

Однажды ночью за несколько недель до окончания школы они с друзьями поехали кататься на мотороллерах по городу – носились по улочкам Эль-Побладо, вспарывая собою неподвижный горный воздух. Элена сидела за спиной своего дружочка Анжело, крепко обхватив его за пояс, растягивая удовольствие от ощущенья его тугих мышц и запаха дешевого подросткового дезодоранта. На каком-то этапе ей придется посеять с ним те же самые семена – но не сегодня. Они виляли в разрозненном ночном потоке уличного движения. Когда остановились на красный свет, Элена заглянула в такси и на заднем сиденье там увидела молодого человека – какого-то гринго, волосы торчком, кожаные феньки, свободный свитер: парень смотрел на нее так, будто отыскал ее в музее. Элена выдержала его взгляд и улыбнулась. Той ночью у нее к нему не было ничего, кроме любви, – да и ко всем остальным обитателям ее города.