Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Когда Джулиан не ездил в городок торговаться за припасы, чтобы поддержать свой быстро разрушавшийся дом, не накрывал глаза тряпицей и не шептал клиентам свои пророчества, он пытался разведать, насколько далеко ему удастся сигануть. Было лишь два раза в жизни Джулиана, когда он думал, будто умирает: однажды мать защекотала его так сильно, что он начал давиться, а в другой раз он схватился за истрепанный шнур от новогодней гирлянды – поэтому ему было знакомо внезапное опаляющее ощущение того, что подступил так близко к своей смертности, что больше не в состоянии сосредоточиться на ее отдельных чертах. Но когда он ширялся Б, такого ощущения у него не возникало, как бы далеко ни сигал. Шли месяцы, годы и десятилетия, и Джулиан начал приближаться к верхнему пределу человеческой жизни мужчины, но даже тогда он не боялся ни разу. На самом деле он даже жаждал того дня, когда увидит, как скатывается по ступенькам из своей одинокой спальни, или рушится от сердечного приступа у соляных отвалов, или ломает себе бедро в душе и медленно умирает под потоком холодной воды, или его подстерегает и арестовывает инспектор Хосе Муньос Рохас, перевозит самолетом в Колумбию, где его отдают под суд и приговаривают, швыряют в тюрьму, а там ему проламывает череп банда распаленных уголовников, которые помнили «Джулиана Б», – и вот он мгновенно воскресает в стеклянных вестибюлях его личного небесного торгового центра. Но такие видения никогда ему не являлись. Джулиан сигал на недели, месяцы вперед – а как-то раз был вполне убежден, что сиганул года на три минимум, потому что после того, как выломился, именно столько его не покидало ощущение, будто он ходит по жизни во сне, обалдело ступая по собственным следам. Многие утверждают, будто способны видеть, как перед ними тянется весь остаток их жизни – непрерывная, пугающе прямая линия, которая все не кончается и не кончается, а затем постепенно замедляется и наконец угасает. Но только Джулиан буквально видел такое на самом деле. Чем дальше заходил он, тем больше уверялся, что бояться там нечего – но также и особо не о чем рассказывать. Поскольку чем дальше уходишь, тем меньше чувствуешь. Это правда применительно ко всему. * * * Почти каждый день Джулиан навещает утесы – под пылающим солнцем или проливным дождем циклона, – желая, чтобы они раскрошились у него под ногами и предали его уединенный мыс безмолвному океанскому дну. Неопределенный отрезок времени он проводит за попытками сочинить некую музыку без тактового размера, стараясь освободить то, что до сих пор любит больше всего, от того, что ему меньше всего нравится, – от счета времени. Убежденный в том, что это станет его магнум-опусом, Джулиан пишет от руки диссертации об этом в сто тысяч слов и рассылает их по академическим заведениям. Он призывает всемирно известных музыковедов и хронофеноменологов присоединиться к нему в проведении этого великого эксперимента, но никакого ответа ни от кого не получает. * * * Его часы бодрствования отвязаны от дня и ночи. Он считает себя медведем – подверженным ежегодным приступам гиперактивности и спячки. Когда же спит он, ему вновь и вновь снится, что его зовут выступать в мельбурнский «Палэ». Сольный концерт. Полный аншлаг. Лишь он с гитарой перед тысячей восторженных чужаков. |