Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Но живите достаточно долго – и поймете, что людям может прискучить что угодно: скверные новости, хорошая музыка, все на свете. Навязчивый, подстрекательский анализ той эпохи со временем отмер до фоновой статики, и суетный вопрос о верности времени превратился просто в очередную повседневную заботу наряду со всеми прочими. Очередная мелочь, за которой нужно постоянно присматривать. Такое выволакивается на поверхность, когда это политически или общественно удобно, однако гораздо чаще затмевается какой-нибудь новой мнимой угрозой – поэкзотичнее, поубедительней и повыгодней. Элена считала себя личностью скорее духовной, нежели набожной, но, возможно, к ней пристало что-то от пожизненного благочестия ее матери. Потому что все те годы, когда мир боксировал с тенью случая, трепеща от малейшего дуновенья неожиданности, Элена так и не влилась, так ни разу и не поучаствовала в этом достославном всемирном причащении страхом. Она смотрела на все те «аномалии», которых люди так боялись, от которых всех так выматывало и сводило с ума, и думала: «Подумать только, экая неблагодарность за чудо». В эти дни Элена в основном слышала, как музыку «Приемлемых» играют на фортепиано в барах-салонах, она разносилась из динамиков в универмагах или ревела на пьяных конторских вечеринках из караоке, все резкие грани ее сгладились, а слова песен забылись – не осталось ничего, кроме хуков да припевов. Гомогенизированное кладбище, к которому ведет любой успех: уютная ностальгия для чужаков. * * * Иммиграционные документы указывали на то, что Джулиан Беримен родился в стране, которая впоследствии станет Федеративной республикой Восточной Австралии. Колумбию он навещал, когда ему еще не исполнилось и тридцати, и отбыл из страны в тот день, когда погиб Брайден Бёрн. Полгода спустя он возник в Западной республике Австралии, сыграл горсть сольных концертов примерно в то же время, когда начал появляться в эфирах «ХроноВахты». Через год после этого он исчез с лица Земли, и с тех пор о нем ничего не было слышно и его нигде не видели – вот уже почти полвека. Элена дурой не была. Она знала, что, по всей вероятности, Беримена больше нет в живых. Беглец из пресловутого государства-изгоя в розыске, который целый год транслировал пророчества, губившие жизни и сотрясавшие правительства? Да миллионам, вероятно, хотелось бы его прикончить, а еще большему числу было бы все равно, жив он или мертв. Элена сидела на диване, хрустя костяшками, допивая остатки из бутылки aguardiente, разглядывая вырезки и распечатки объемом с солидный распухший альбом, которые она разложила в хронологическом порядке по всему полу у себя в гостиной. Рядом с зернистыми увеличенными изображениями лица Беримена в том проклятом переулке Ла-Канделарии лежал отчет судмедэксперта, включавший в себя и результаты токсикологического исследования того загадочного вещества, которое ее отец некогда посылал на анализ в Боготу. Элена попросила о нескольких послепенсионных услугах, и лаборанты в столице еще раз проверили те архивные образцы – и то, что в то время было неопределимым, сейчас стало ясно как божий день: веществом в глазах Брайдена Бёрна, когда он умер, был триптолизид глютохрономина. Когда «Джулиан Б» появлялся в эфире «ХроноВахты», он был неофициальным символом этого наркотика, но до сего дня оставалось практически невозможным добыть вещество где бы то ни было, кроме его предполагаемого места производства – ФРВА. |