Книга Пионерский гамбит 2, страница 37 – Саша Фишер

Я наклонился вперед и уперся руками в колени. Легкие горели, будто я по меньшей мере марафон пробежал на рекорд, в правом боку кололо. Да и в левом тоже, только слабее. Кто-то когда-то мне объяснял, что именно там болит, но сия информация как-то забылась за ненадобностью. Интересное, кстати, дело. Уже во взрослом возрасте я предпринимал несколько попыток начать бегать. И организм мне сообщал о том, что дальше не побежит, самыми разными способами — в легких заканчивался воздух, сердце начинало колотить в виски с обратной стороны, ноги, вместо того, чтобы делать очередной упругий шаг, начинали заплетаться. Но вот эта фигня с «колет в боку» реально была только в школе. Ну и сейчас вот еще. Когда я, в общем-то, тоже в школе. Интересно, это у чисто подростковая фишка или просто я во взрослом возрасте раньше переставал бегать, чем в боку заколет?

Я вытер выступивший пот, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Вспомнил старую фишку с восстановлением дыхания — нужно сначала выдохнуть из легких весь воздух до ощущения вакуума, а потом быстро и неглубоко вдохнуть.

Не сработало.

И тогда не работало, и сейчас не работает.

Ладно, нефиг прохлаждаться. Надо бежать дальше.

Чуть помедленнее.

Наверное, настоящему Кириллу заниматься с Цицероной было бы ужасно сложно. Все-таки, ее внушительный бюст, то подскакивающий на каждом шаге, токолышущийся во время упражнений — это даже для взрослого и все повидавшего дядьки, типа меня, волнующее зрелище, что уж говорить про подростка. Но может она именно поэтому мне и предложила заниматься вместе? Почувствовала, что я не смущаюсь и не хихикаю над ее природным даром, который здесь в СССР был на самом деле настоящим наказанием для школьниц.

Было видно, насколько скованно она держит плечи. Как сутулит спину, лишь бы скрыть свое богатство размера примерно четвертого… Н-да.

Под конец я решился-таки залезть на монстра из столбов, перекладин и всяких прочих спортивных снарядов. Интересно, смогу пройти, вися на руках, от начала до конца? Это все-таки не подтягиваться, не мускульная сила требуется, а, скорее, ловкость…

Я качнулся вперед-назад и схватился за следующую перекладину. Перебросил вторую руку. Ну, пока терпимо. Еще раз повторить. Хоп. Получилось.

Прошагать обезьяньим методом мне удалось всего семь перекладин. На восьмой меня подвели мокрые от пота ладони, и я сорвался.

— Все, хватит для первого дня! — сказала Цицерона, наклоняясь то к одной ноге, то к другой. — Я и так завтра буду как ты сегодня.

— Это быстро проходит, — я поднялся с земли, потирая ушибленное бедро. Неудачно соскочил.

— Ты уже знаешь, куда будешь поступать? — спросила Цицерона, когда мы сели отдышаться после пробежки.

— Пока не решил, — ответил я. — А ты?

— Все сложно, — она уперлась острыми локтями в свои колени и склонила голову на бок. — Родители хотят, чтобы я поступала в новокиневский универ. На бух-учет.

— Что-то я не вижу в твоих глазах боевого задора, — усмехнулся я. — Душа не лежит.

— В Москву поеду, — сказала она. — В Бауманку.

— Родители против? — спросил я.

— Я им даже не скажу, пока не уеду, — губы Цицероны дрогнули. — Они все равно не поймут. Мама считает, что девочке нужно теплое местечко в бухгалтерии или отделе кадров. А я хочу строить космические корабли. Ну или обычные.