Книга Пионерский гамбит 2, страница 40 – Саша Фишер

Потом пришел Алик с фотоаппаратом и навис над столом. В основном он молчал, но изредка даже подавал интересные идеи.

— Надо обязательно колонку спортивных достижений. Только чтобы не просто скучные цифры, в духе комментатора!

— А может лучше что-то вроде «Крокодила»? Со смешными карикатурами, сатирой…У меня папа всегда «Крокодил» читает.

— А у меня — «Науку и жизнь», но про науку же мы вряд ли будем писать…

— За карикатуры между прочим и насовать могут…

— Ой-ой, пусть попробуют только! На правду не обижаются!

— А рисовать-то ты умеешь?

— А мы будем фотографиям усы пририсовывать и всякие там рожки-крылышки! Алик, ты же сможешь незаметно сфотать всех из нашего отряда?

— Олежа, смысл карикатуры вовсе не в пририсованных усах! Тут идея нужна!

— Да чего вы примотались к этим усам?! Я для примера сказал…

— А давайте на письма будем отвечать? — предложил я, когда все немного выдохлись спорить.

— В смысле? — все повернулись ко мне.

— Ну, повесим почтовый ящик, в который каждый сможет сбросить свое письмо, в котором он рассказывает что-то или спрашивает совета. А мы потом это письмо переписываем, чтобы никто не догадался по почерку, кто это писал. Или еще лучше на печатной машинке перепечатываем. И добавляем от себя совет или комментарий.

— Это ты сам придумал? — спросил Марчуков.

— Да не, я просто подсмотрел идею, на самом деле, — я помотал головой. — Во всех газетах есть такие ответы на письма. Но только письмо обычно одно на весь номер, а у нас можно сделать много.

— А первые письма где возьмем? — спросил Мамонов. — Или вместо первой газеты вывесим только почтовый ящик и над ним плакат. С надписью «Пишите письма в нашу газету»?

— Сами напишем, — я пожал плечами. — Мы же письма неподписанными будем публиковать, значит можно их сочинить для начала.

— Но это же будет обман, разве нет? — Марчуков наморщил лоб.

— А вот и нет, — ухмыльнулся я. — Это будет не обман, а об-ра-зец. Как на почте, где всегда есть заполненный бланк на имя какого-нибудь Иванова Ивана Ивановича. Мы просто покажем, что за письма примерно можно писать, и что мы потом с ними делаем. Ну, в смысле, как отвечаем и все такое…

— А… — начал Марчуков, но тут скрипнула дверь, он замолчал и обернулся.

— Привет, — раздался невыразительный голос Друпи. — Вы тут газету делаете, да? Я принесла ватман, трафареты и краски. И карандаши еще.

— А тебя кто-то звал что ли? — недовольно буркнул Марчуков до того, как я вообще успел открыть рот.

— Если ждать, когда позовут, то можно вообще никуда не попасть, — монотонно заметила Друпи. — У меня хороший почерк. И я неплохо рисую. И ваша компания мне нравится.

— А у нас ты спросила вообще? — продолжал задираться Марчуков. Я удивленно посмотрел на него.

— Я видела, как вы уходили, и ватмана ни у кого из вас не было, — не обращая никакого внимания на нападки, продолжила Друпи. Ну, то есть, Анастасия. Надо бы уже перестать называть ее Друпи, даже про себя. — Парни всегда про мелочи забывают.

Девушка подошла к столу и развернула на нем лист ватмана. Тот с шуршание попытался скрутиться обратно в рулон. Тогда она невозмутимо взяла с ближайшей полки четыре случайных книги, снова развернула ватман и прижала углы. — Я хочу делать с вами газету. Могу писать от руки, могу печатать на машинке двумя пальцами.