Книга Пионерский гамбит 2, страница 36 – Саша Фишер

Блин, почему у меня все болит-то?… Надо как-то открыть глаза, чтобы хотя бы понять, кто это меня пытается разбудить.

— Крамской, да просыпайся же ты, ну?!

— Еще же не было подъема, Елена Евгеньевна, — пробормотал я, но мозг уже проснулся. И напомнил о нашем договоре с Цицероной пойти на стадион пока все спят и потренироваться. — Да все, все, я уже проснулся, можно меня не трясти…

— За тобой пришла Аня, — прошептала вожатая. — Ты идешь?

— Да, конечно, — буркнул я и начал сползать с кровати. Тело отозвалось болью в… Да просто во всем мне! Что это еще за фигня вообще? Двигаясь, как состарившийся Буратино, и едва сдерживаясь, чтобы не стонать, я кое-как всунул ноги в шорты. Надевание футболки стало отдельным квестом — подниматься руки вообще отказывались.

Вчерашние спортивные «подвиги» дали о себе знать, ну конечно. Болело натурально все. Я своей довольно продолжительной прошлой жизни мне конечно приходилось сталкиваться с крепатурой, но про нее как-то быстро забываешь. Это же не травма, которая навсегда тебя инвалидом оставляет. Имеет значение ровно в тот момент, когда болит…

Когда я выполз-таки наружу, Цицерона сидела на скамейке.

— Что-то ты долго собирался, — она поднялась. — Ну что, пойдем?

— Ага, — я поморщился и похромал в сторону стадиона.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты что, заболел?

— Ах, если бы! — хмуро усмехнулся я. — Мышцы болят после вчерашнего. Брусья и перекладина наносят, так сказать, ответный удар.

— А-а, — понимающе протянула Цицерона. — Тогда даже хорошо, что мы сейчас пошли на стадион, к зарядке уже будешь как огурчик.

— Хорошо бы, — почти простонал я, оглядывая пустой стадион.

Поежился. Было прохладно. Кеды моментально промокли, стоило сделать несколько шагов по траве. Между деревьями все еще висели едва заметные клочья тумана, но косые лучи утреннего солнца с ними уже почти расправились. Мелкие пичужки устроили шумную перепалку писком и щебетом.

Красота!

— А сколько время? — спросил я.

— Пятнадцать минут восьмого, — ответила Цицерона, бросив взгляд на наручные часы. — Ну что, начнем?

Разминка сегодня далась мне с чудовищным трудом. Скрученные в тугие узлы мышцы работать отказывались и требовали прилечь и не шевелиться.

Оставалось только сцепить зубы и продолжать.

После махов руками и ногами и приседаний со скрипомво всем мне стало полегче. Боль в мышцах постепенно разжала свои тиски, и скоро я почувствовал себя почти что нормальным человеком. И даже первым предложил пробежать пару кружочков по стадиону.

Ну что ж, похоже, у Кирилла имелось постоянно действующее освобождение от физкультуры, которым он много и с удовольствием пользовался. Насколько я помнил свою школьную физру, то при всем своем несовершенстве эти уроки все-таки давали определенный уровень физухи. Во всяком случае, пробежать два километра для пацана четырнадцати лет не было никаким запредельным испытанием. А вот я сдох уже на втором круге. Круг здесь был стандартной длины, как на школьном стадионе — двести пятьдесят метров. А значит, километр пробежать без передышек я пока что не могу.

Цицерона же на уроки физкультуры, похоже, все-таки ходила чуть побольше. Да уж, стремно как-то проигрывать девчонке. С другой стороны, я здесь именно потому, что хочу это изменить.