Онлайн книга «Пионерский гамбит 2»
|
А потом мы поспорили. Я пролистал результат и сказал, что нам надо прочитать его ребятам вслух. А Марчуков неожиданно засмущался и пытался протестовать. Мол, мы же не закончили, вдруг они будут смеяться… Мне понадобилось все мое красноречие, чтобы его убедить. Чуть ли не в первый раз он так уперся. Но для меня этот вопрос был принципиальным. И отец Кирилла, и Артур Георгиевич травили парня его непопулярным хобби. Мол, читает свою убогую писанину, позорится, лучше бы в футбол играл… В принципе, легко можно представить, что так оно и было. Приключения какого-то там капитана Зорина — штука, может, и интересная. Но зацепит только любителей фантастики, вроде Марчукова. Остальная же публика будет вести себя вот как отец с его собутыльником-приятелем. Отчаянно скучать и прикалываться над трепетностью автора, ждущего обратной связи. Но вот если героями произведения сделать этих самых возможных слушателей, то ситуация несколько сменит полярность. И вот уже не автор нервно треплет страницы исписанной тетрадки, ожидая вердикта публики, а каждый из читателей ждет, что про него напишет автор. В смысле — авторы. Такая у меня была гипотеза. И мне хотелось ее проверить. И сейчас, дочитав третью главу до финала и оглядев публику, я понял, что гипотеза была верна. Несколько секунд все молчали и с блестящими глазами ждали продолжения. А потом, когда поняли, что первая порция текста закончилась, прямо-таки взорвались. Нет, не аплодисментами. Лучше! — А почему это Михеевой полагается бластер, а мне нет?! — Ничего у меня не визгливый голос, это неправда все! — А когда про меня будет? — Это нечестно, должны были быть честные выборы, тогда Лилька бы проиграла! — Ичто мне теперь весь полет только еду готовить?! — Эх, если бы в жизни так же случилось… Слушал нашу историю не весь отряд, а примерно половина. Сначала было еще меньше, но потом подтянулись из палат те, кто сначала не вышел. Когда я убедил Марчукова, что выступить все-таки надо, он сначала хотел сделать объявление прямо на полднике. Но тут уже я был против. Если услышат все и сразу, то будет меньше разговоров. А нужно, чтобы больше. Чтобы потом те, кто слышал, передавал тем, кто не слышал, размахивал руками и в красках рассказывал, как там в книге Крамского и Марчукова замштурмана Сенька Милютин выдавил половину тюбика космического борща за шиворот Сулиме, а потом как на тренировке в бассейне-центрифуге кто-то вылил в воду шампунь с запахом сосновых шишек, потому что скучал по лесу, а из-за этого половина корабля наполнилась мыльной пеной… Поэтому я подождал, когда часть народа после полдника разойдется по кружкам, а потом предложил скучающим оставшимся послушать начало книги, которую мы с Олежей пишем. Я подмигнул Марчукову, который сидел с несколько обалдевшим, но весьма довольным видом. А на нас наседали наши одноотрядники. Тормошили, выпрашивали себе должности поинтереснее, некоторые возмущались, некоторые радовались. Но равнодушных было мало. Все говорили хором, хлопали нас по плечам, спешили поделиться своими мыслями и соображениями. И подсказывали, как правильно надо писать про них, любимых. Несколько девчонок отнеслись ко всему довольно равнодушно. Но, кажется, я знал, как их зацепить. Просто в следующих главах появятся любовные линии. |