Книга Пионерский гамбит 2, страница 119 – Саша Фишер

— Чушь какая-то… — проговорил я. — А к Надежде Юрьевне ваш Костя не думает обратиться?

— Мне кажется, ему запретили, — задумчиво сказала Цицерона. — После сбора вожатка утащила его к себе, и они долго о чем-то говорили. Вышел он бледный совсем. И ни с кем больше не разговаривал.

— А та девочка, с которой все началось, не хочет кавалеру помочь? — спросил я. — Она же видела, кто напал.

— Не знаю, — Цицерона дернула плечом. — Мне кажется, она не пойдет. Она только мямлила, что ничего не видела и вообще сразу убежала.

— Да уж, неприятные дела, — я покивал. — А почему вожатые так странно себя ведут? Уж они-то точно знают, что никаких левых налетчиков там не было…

— Ну что ты как маленький? — Цицеронапосмотрела на меня очень взрослым взглядом. — У нас вожатая какая-то героическая, с призами и грамотами. Ее поэтому на сложный отряд с москвичами поставили.

— И что теперь? Делать вид, что ничего не было? — спросил я.

— Ну, сейчас начнется разбирательство в совете дружины, там устроят пустую говорильню, потом появятся активисты, чтобы искать «налетчиков». Опросят кого-то из других отрядов, никого не найдут, а там и смена закончится, — объяснила Цицерона. — И у вожатки еще одна галочка идеального отряда.

— А если они еще кого-нибудь изобьют? — спросил я.

— Да то же самое и будет, — Цицерона пожала плечами. — И не надо на меня так смотреть. Я могу пойти к директрисе, но не пойду. Если бы это в нашей школе случилось, я бы, наверное, вмешалась. Но здесь… До конца смены все равно всего неделя осталась.

— Эй, я даже не думал тебя осуждать! — возмущенно сказал я. — Скорее уж просто обдумываю, а что в подобной ситуации можно сделать. Хотя бы чисто гипотетически.

Я захлопнул тетрадку и оглядел публику. Ну что ж, можно себя поздравить, я все сделал правильно. И предположения мои тоже оказались верными.

Мы с Марчуковым засели в библиотеке сразу после завтрака, а потом еще на тихом часе убедили Елену Евгеньевну, что писать книгу важнее, чем лежать в своих кроватях и делать вид, что нам необходим дневной сон. Такой экзотический вид досуга, как написание книги, вожатую впечатлил, так что она отправила нас в свою комнату и даже дала пару дополнительных тетрадок, если вдруг наша закончится.

И к тихому часу мы с Марчуковым уже исписали кучу страниц. Придумали колониальный звездолет «Сигнал», в котором несколько тысяч ученых и инженеров спали в анабиозных капсулах, а команда, которая ведет космический корабль сквозь пространство, набрана из четырнадцатилетних подростков. Которым придется все двадцать пять лет полета не спать, а грызть гранит науки, заниматься экспериментами и следить, чтобы с кораблем все было нормально. В том числе и отстреливать особо наглые астероиды из плазменной пушки.

— Эх, жалко нам в первую смену эта идея в голову не пришла! — с горящими вдохновением глазами проговорил Марчуков. — Тогда бы звездолет «Прометей» назывался!

— «Сигнал» тоже хорошее название, — я фыркнул, чтобы не засмеяться. Вспомнил один «Прометей» из будущего.Такой себе пример для подражания.

Писать героев было очень удобно. Это я невнимательный, и до сих пор не смог запомнить даже своих соседей по палате. Зато Марчуков знал всех, и про всех помнил какие-то подробности.

Среди героев появился суперкарго Мамонов, суровый, неподкупный и хладнокровный. Глава внутренней безопасности Друпи, которой Марчуков потребовал выдать дар телепатии и черную форму с серебряными петлицами в форме глаза в треугольнике. Наставница и третейский судья Елена Евгеньевна. Бравый повелитель плазменных пушек Олег Марчуков. И еще десяток героев из нашего отряда.