Книга Пионерский гамбит 2, страница 118 – Саша Фишер

— Так для этого и нужны соавторы, чтобы дополнять друг друга, — сказал я. — У тебя богатая фантазия, а я умею писать грамотно.

— А про капитана Зорина дописывать не будешь? — спросил Марчуков. Глаза его блеснули в полумраке. Это был не то, чтобы вопрос. Это было утверждение, просьба и надежда. Ему было интересно, чем закончатся приключения придуманного Кириллом капитана, но идея прямо с завтрашнего дня начать писать книжку с собой в главной роли захватывала его куда больше.

— Потом допишу, — сказал я. — Когда домой вернусь.

— И что, когда мы начинаем? — голос Марчукова снова зазвучал громче, чем нужно и он захлопнул себе рот ладошкой. Выглядело так, что он готов прямо сейчас хватать тетрадку и ручку и бежать к ближайшей скамейке под фонарем.

— Можем хоть сразу после завтрака, — усмехнулся я. — Давай уже спать, а то придет Елена Евгеньевна и даст втык, что всем остальным мешаем.

Неожиданно легко проснулся утром. Еще до того, как Елена Евгеньевна подошла и потрясла меня за плечо. Кажется, меня скрип двери разбудил. Надо же, а думал, что наоборот глаза не смогу продрать, поздно же уснул.

И еще одна радость ожидала меня на стадионе. Я наконец-то смог дотянуться подбородком до перекладины! В первый раз получилось подтянуться! По идее, конечно, одного раза недостаточно, по нормам ГТО мне раза четыре, кажется, надо хотя бы подтянуться. Но до сегодняшнего утра мне это упражнение не давалось вообще. Болтался, как сосиска, получалось только лишь чуть-чуть согнуть руки. У меня даже в голову закрадывались упаднические мысли, что, может, у Кирилла какие-то особенности анатомии не позволяют подтягиваться. Ну мало ли… У кого-то музыкального слуха нет, а кто-то не может дотянуться подбородком до перекладины.

Но нет. Оказалось, все-таки, что могу. Значит недалеко и выполнение норм, собственно. Где один раз получилось, там и четыре получится.

— А у нас вчера «москвичи» одного парня избили, — сказала Цицерона, когда мы выдохлисьи сели на лавочку трибуны передохнуть перед общей уличной гимнастикой.

— И что теперь? — спросил я. — Их отправят по домам?

— Ах, если бы… — хмыкнула Цицерона, ее губы изогнулись в подобии улыбки. — С самого начала же было понятно, что им ничего не будет, что бы они ни делали. Они же на особом положении.

— А что случилось-то? — спросил я.

— Тот пацан пригласил танцевать девчонку, на которую положил глаз один из москвичей, — сказала Цицерона. — Правда, он ей не нравился совсем… Она пошла танцевать с Костей.

— Вроде я не видел никаких разборок на танцах, — я попытался припомнить вчерашний вечер. — Хотя я раньше ушел.

— Да нет, драка была потом уже, — Цицерона махнула рукой. — Наташа и Костя шли до отряда вместе, а москвичи их уже возле корпуса подкараулили. Оттащили к туалету, накинули на Костю одеяло и били. А потом была самый лицемерный отрядный сбор, меня до сих пор тошнит. Костя же не видел, кто его бил. Поэтому, когда он сказал, что москвичи, на него напустились, что, мол, без доказательств — это оговор. И все же знают, что он их не любит, просто сваливает вину на тех, кто ему не нравится.

— И что решили в результате? — спросил я. — Ну, не сам же он себя избил, завернувшись в одеяло.

— Ты будешь смеяться, но такая версия тоже звучала, — Цицерона криво усмехнулась. — Ничего не решили. Ну, то есть, отряд дал поручение Мише, чтобы тот на совете дружины поднял вопрос о «ночных налетчиках». Потому что общим голосованием выяснили, что из нашего отряда это быть никто не мог. Значит это или из вашего, или из третьего. Так противно, фу…