Книга За глупость платят дважды, страница 112 – Саша Фишер

— Вам повторить пиво? — спросил незаметно подошедший официант.

— Шпатц! — раздался певучий голос Лелль. — Ты меня дождался, это так хорошо!

Шпатц смотрел, как она легкой походкой приближается к его столику. Под белоснежной накидкой островитянки сегодня было длинное серебристое платье, расшитое по подолу и глубокому вырезу синими цветами.

— Я тоже рад тебя видеть, Лелль, — Шпатц поднялся навстречу девушке. Она подошла вплотную и прильнула к нему всем телом.

— Хочу, чтобы ты чувствовал, как бьется мое сердце, — прошептала она. — Оно каждый раз стучит сильнее, когда я думаю о тебе.

Шпатц сжал ее в объятиях и почувствовал, что его сердце тоже забилось быстрее. Она быстро отпрянула и посмотрела Шпатцу в лицо. Ее нечеловеческие глаза светились нечеловеческим же восторгом.

— Мы теперь навсегда связаны, Шпатц, — сказала она. — Мне очень жаль, что ты не надел свою виитта...

— Белую накидку, которую ты мне прислала в подарок?

— Да-да-да! — Лелль взяла правую руку Шпатца обеими ладонями и сжала. — Эта вещь очень много для меня значит...

— Я бы непременно надел ее, если бы мы были в Карпелане, — захлестнувшая на мгновение нежность отступила.

— Ах, как бы я хотела забрать тебя с собой! — девушка снова приблизилась вплотную и погладила Шпатца по щеке. — Ты же хочешь поехать, правда? Я слышала, что в скором времени ваше правительство снарядит корабль для ответного визита.

Шпатц промолчал.

— Так что насчет пива? — переспросил официант. — Вы будете что-то еще заказывать?

— Ты голодна? — Шпатц отстранил Лелль и заглянул ей в лицо.

— Я еще не обедала, — Лелль кивнула. — Прикажи слуге принести мне рагу из томленой рыбы, как вчера. И еще эти замечательные кусочки жареного хлеба с соусом. И салат, как позавчера.

— Вы все слышали, — Шпатц посмотрел на официанта. — А мне повторите пиво, да.

— И пиво, как у Шпатца! — Лелль подняласьна цыпочки и коснулась губами щеки Шпатца. — Я хочу чувствовать тот же вкус, что и ты...

— Хорошо, — официант метнул в Шпатца осуждающий взгляд и удалился. Шпатц усадил Лелль на стул и сел напротив нее. Она тут схватила его за руку и принялась тонким пальцем водить по его ладони.

— Хочешь, я расскажу, что было бы с нами, если бы мы были у меня дома? — тихо спросила она.

Шпатц кивнул, чувствуя, как его тело снова заливает волна щемящей нежности.

— Мы бы поселились на берегу, в специальном доме, — она говорила почти шепотом, не переставая рисовать на ладони Шпатца извилистые линии. — Он называется раккауден-тало, там могут обитать только пары, которые зачали новую жизнь. Каждое утро нам на порог приносили бы свежее молоко и рыбу-расвайнен. Она очень жирная, очень полезная, ее нужно есть каждый день, чтобы младенец внутри меня хорошо рос. А тебе ее нужно есть, чтобы мы все трое чувствовали один вкус во рту. Каждый вечер мы бы встречали закат и сливались бы в одно целое с последними его лучами.

Шпатц почувствовал, как от ее ладоней по телу разливается тепло. Ее нежный голос гипнотизировал, очаровывал и обволакивал сознание.

— Каждое утро мы бы просыпались друг у друга в объятиях и чувствовали, как наши сердца бьются в унисон. Мы бы дарили друг другу нежность и страсть, и наш младенец впитывал бы наши чувства и видел сны о том, как он появится на свет.

Шпатц накрыл тонкие пальцы Лелль второй рукой и осторожно сжал ее ладонь.