Онлайн книга «За глупость платят дважды»
|
Глава 10 Ich liege hier in deinen Armen Ach, könnt es doch für immer sein! Doch die Zeit kennt kein Erbarmen Schon ist der Moment vorbei (Я лежу здесь, в твоих объятиях, О, если бы только это могло быть вечно! Но время не знает пощады Момент уже закончился) Rammstein — Zeit — Эй? Герр Бенингсен? У вас все в порядке? — Шпатц быстро осмотрел убогую комнату со скошенным потолком. Узкая кровать, тумбочка, ширма. Вещи разбросаны так, что сначала показалось, что кто-то устроил здесь разгром. Куча вещей поверх ширмы. На тумбочке — фарфоровая пепельница, ощетинившаяся во все стороны окурками. На полу — потертый коврик, грязное полотенце, ботинок. Лежащая на боку мусорная корзина с рассыпанными вокруг клочьями мятой и рваной бумаги. Да нет, похоже, никто не громил эту комнату. Чтобы устроить такой беспорядок, требовалось немалое время и усилия самого хозяина. Шпатц убрал пистолет в кобуру и осторожно обошел помещение по периметру. Никого. Распахнул дверцу встроенного в стену шкафа. На штанге сиротливо болтались одинокие плечики. Открытая картонная коробка на полу. Пустая. Шпатц брезгливо пошевелил носком ботинка мятые бумажки. Поднял один лист, расправил. Похоже, это был черновик какой-то статьи. Бенингсен обличал Геца пакт Гогенцоллена, приводя в качестве доказательств выдержки из личной переписки. Которые, судя по многочисленным зачеркиваниям, были сочинены на ходу. Взял другой лист. Список покупок. «Белье — 3 комплекта, карандаши — большая коробка, бумага писчая, ткань на носовые платки...» Мусор. Может быть, если здесь покопаться, то найдется что-то интересное, но особого желания делать это у Шпатца не было. — Что вы здесь делаете? Вы кто? — в комнате стало темнее, кто-то закрыл дверной проем. Рука Шпатца непроизвольно дернулась к пистолету, но он вовремя себя остановил, разглядев говорившего. Сухонький однорукий старик, пиджак висит на нем, как на вешалке, левый рукав заправлен в карман. На голове — старомодный картуз. Лицо изборождено морщинами, как печеное яблоко. — Я искал своего приятеля, Гема Бенингсена, — Шпатц вежливо кивнул. — Я постучал, дверь открылась. — Он ваш друг? — старик подозрительно прищурился. — Не особенно близкий, — Шпатцпожал плечами. — С ним что-то случилось? Тут такой беспорядок, будто кто-то устроил разгром... — Этот жирдяй сам один сплошной разгром! — бледные губы старика скривились. — Вряд ли вы его найдете, пару часов назад он уходил с чемоданом. Не заплатил мне за последний месяц, между прочим! — Так вы хозяин этой комнаты? — Вам случайно не нужно жилье? — старик перешагнул через порог, и в комнате сразу стало тесно. — Хотя не похоже, чтобы вас такое интересовало. За одни ваши запонки можно три таких комнаты купить... — Сожалею о ваших неприятностях, — Шпатц подавил порыв потянуться за портмоне. — А вы не знаете, куда он направился? Он кое-что мне был должен... — На Аренберги-банхофф или флюгплац, куда еще можно направиться с чемоданом? — старик сварливо выплевывал каждое слово. Нагнулся, поднял мусорную корзину и принялся скидывать внутрь мятые бумажки. — Надо же, а казался таким приличным человеком! Свинья, настоящая жирная свинья! — Разве сегодня есть рейсовый люфтшифф? — В Билегебен же! — старик выпрямился. — Хотя нет, все билегебенские рейсы отменили. Так что, наверное, он спешил на поезд. Не знаю. Мне нет дела до того, куда он убрался. Может быть, среди ваших знакомых кто-то ищет жилье? |