Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 56 – Саша Фишер

— Про Чарльза Диккенса, не поверишь, — хохотнул я.

— Я только про Оливера Твиста читала, когда маленькая была, — сказала Даша.

— А про Скруджа и призраков Рождества? — спросил я.

— Даже не слышала, — она наморщила свой гладкий лобик и помотала головой. — А что?

— Да нет, ничего, — я подавил смешок, подумав, что если бы в своем родном времени встречался с девушкой ее возраста и упомянул бы в разговоре Скруджа, она бы обязательно уточнила «МакДак?» Но до утиных историй еще далеко. А публиковали ли в Союзе «Рождественскую песнь», хрен его знает. Даже если и публиковали, то в школе точно не преподавали. Религиозная направленность и все такое…

— Даш, а пойдем завтра со мной в гости? — вдруг предложил я.

— Опять к твоему знакомому психиатру? — хихикнула Даша.

— Нет, на этот раз к художнику, — я обнял ее и притянул к себе. — Там будет прием на высшем уровне, и мне нужна моральная поддержка. Ну что, согласна?

Если ты был на одном семейном торжестве, то, можно считать, видел их все. Меняются декорации и рецепты блюд, а общая картина все равно остается неизменной. Все сидят в легком напряжении, на лицах — заученная доброжелательность, и почти у каждого в голове крутятся мысли, что лучше бы мы пивка в гараже попили, чем вот это вот все…

Я осторожно положил на тончайший фарфор тяжелые нож и вилку и бросил косой взгляд на Дашу. Та увлеченно болтала с мамой Веника. Оказывается, ее труды читала, восхищается, и все такое. А может быть просто умело делаетвид, брать интервью — это все-таки ее работа.

Веник выглядел как всегда — великовозрастным обалдуем в самошитых клешах и рубахе с огурцами. И сидел, нахохлившись. Видимо, перед самым нашим приходом маман попыталась промыть ему мозги насчет внешнего вида, а он в очередной раз не внял. И теперь они сидели за столом, подчеркнуто не замечая друг друга.

Анатолий с аппетитом ел, изредка бросая в мою сторону нетерпеливые взгляды. Но не форсировал, потому что семейный прием же, дело такое. Сначала все должны посидеть за столом и выдержать три перемены блюд, поболтать о чем-то неважном, но совершенно неконфликтном, и только потом уже можно улучить момент пообщаться наедине.

— Ведь правда же, Иван? — спросила Екатерина Семеновна. И одновременно с этим Даша ткнула меня под столом коленкой.

— Конечно, Екатерина Семеновна! — браво отчеканил я и улыбнулся во все тридцать два зуба. — А о чем был вопрос?

— Ай-яй-яй, Иван! — хозяйка дома рассмеялась. Нотки ее низкого голоса отдавались у меня где-то внизу живота. Хорошо, что я пришел с Дашей. Ее присутствие меня как-то дисциплинировало. А то бы пялился на низкий вырез красного платья хозяйки, неудобно бы получилось… — Я только что ставила Вениамину вас в пример, как человека целеустремленного и положительного. А вы в это время…

— Уи, мадам, ловил ворон, — рассмеялся я. — А Веник по-моему и без всяких примеров само совершенство.

— Это вы меня так успокаиваете? — укоризненно покачала идеальной прической Екатерина Семеновна. Жемчужные капли массивных сережек в ее ушах тоже качнулись.

— Это я так с вами спорю, мадам, — я изобразил вежливый поклон, насколько это было возможно за столом. — Просто я, как всегда ослеплен вашими умом и красотой, так что это выглядит, как будто я вам льщу.

— Ну-ну, Иван, я бы хотела услышать ваши аргументы… — хозяйка тоже положила приборы на свою тарелку. Серебро мелодично звякнуло о фарфор.