Книга Звезда заводской многотиражки, страница 41 – Саша Фишер

— Сейчас я буду задавать вам вопросы, а вы отвечайте, не задумываясь, — сказал бровеносец, наклонившись к микрофону. Голос звучал очень плоско, как плохая запись.

— Ну это вряд ли... — пробормотал я, до боли скашивая глаза в сторону. Каморка два на два метра. Я что, на электрическом стуле сижу? Почему-то было не страшно, наверное, из-за нереальности происходящего. Для полноты инфернальности картины не хватало толькокрючьев на веках, которые не давали бы мне моргать, и здоровенного рубильника на серой бетонной стене.

— Как ваше имя? — спросил мужчина.

— Адмирал Иван Федорович Крузенштерн, человек и пароход, — отчеканил я первое, что пришло в голову. И в тот же момент меня легонько тряхнуло.

— Каждый раз, когда вы будете ошибаться, мой ассистент будет подавать ток на электроды, закрепленные на вашем теле, — объяснил дядечка.

— А, камера пыток, понимаю, — сказал я.

Меня снова тряхнуло, в этот раз вроде бы чуть сильнее. Но больно мне не было, просто я по прежнему не мог шевелиться. Сон. Мне явно снится кошмар.

— Сколько кругов вы видите на карточке? — спросил дядечка, поднося к стеклу картонку с тремя кругами.

— Какие еще круги? Там утка ныряет за рыбой! — сказал я. Попытался дернуться вперед. Было очень похоже, что держали меня не ремни. Я просто не мог шевелиться. Ну, если не считать движением вибрацию после того, как снулый ассистент доктора нажимал что-то на пульте перед собой.

— Ваше имя Иван Мельников? — спросил искаженный микрофоном голос дядечки.

— Хренельников, — бурнул я. — Да пошел ты!

Ассистент доктора занес руку над кнопкой, тут нога у меня снова дернулась, и я проснулся.

Я сидел на полу в темноте. Раскладушка, вместе с которой я упал, валялась рядом на боку. Матрас наполовину сполз на пол.

Веник заворочался, повернулся на другой бок, что-то пробормотал, но не проснулся.

Ну ее нахрен, эту раскладушку, вот что!

Я стянул весь матрас на пол, завернулся в одеяло и заснул. Теперь уже безо всяких сновидений.

Утро никаких сюрпризов не принесло — я проснулся на матрасе на полу, рядом с лежащей на боку раскладушкой. Отлежал правую руку, так что пришлось ее разминать, чтобы она начала слушаться. Веник еще спал, за окном были мутные ноябрьские сумерки, значит время уже не такое уж и раннее. В коридоре раздались торопливые шаги, потом щелкнул замок. Хлопнула входная дверь. Ага, мама Веника ушла на работу.

Я выпутался из-под одеяла, встал и приоткрыл дверь. Тишина. Я вышел в коридор и притворил дверь. Сначала дотопал до самого важного пункта назначения, из-за которого я и проснулся. Когда в отрочестве ходил в походы, это называлось «разбудил гидробудильник». Здесь унитаз тоже был с бачком под потолком, с которого свисала цепочка.В детстве помню, что так туалеты были устроены везде. А потом в какой-то момент вдруг появились бачки с кнопками. Как будто одним махом исчезли. Как тараканы когда-то. Тоже вроде как были всеобщей проблемой, запах дихлофоса был обычным ароматом почти в любом подъезде. А потом вдруг исчезли. И остались только в рассказах приятелей, у которых какой-нибудь двоюродный брат кореша рассказывал, что в их доме тараканы всем просто строем ходят, так что не выдумывай тут теорий заговора на пустом месте.

Я сунул руки под струю воды и посмотрел на себя в зеркало. Как огурчик. Хоть прямо сейчас на фотосессию с серпом и молотом. Никакого тебе опухшего хлебала, красной сетки на глазах и мутности в мозгах. Впрочем, с чего бы мне просыпаться с похмелья? Я вчера предусмотрительно только делал вид, что пью. А то кто его знает, этот молдавский портвейн? Вдруг после пары стаканов я бы полез на табурет, чтобы рассказать всем, что на самом деле меня зовут Жан, и я переместился в чужое тело из две тысячи двадцать второго.