Книга Нортланд, страница 104 – Дария Беляева

Когда машина затормозила, я не без сожаления поняла, что путешествие закончилось, и теперь с его результатами придется как-то жить.

Рейнхард поднялся с нами, как в старые добрые времена, когда он жил здесь, и дорога домой была единственным фактом о мире, который он знал наверняка. Рейнхард достал из кармана мои ключи и открыл дверь, он впустил Роми, но закрыл дверь, когда я попыталась пройти за ней.

— Ты волевым решением постановил, что теперь здесь живет только она? — спросила я. Рейнхард наклонился ко мне, сказал:

— Я заеду за тобой сегодня в два.

— И куда мы отправимся?

— Мы будем искать Отто. И, может быть, твоих подружек.

Я вздрогнула.

— А может быть это поручат Хансу или Маркусу, — задумчиво сказал Рейнхард. — Новый день, новые проблемы. В общем, я тебя разбужу. И не собирайся слишком долго, в семь у меня совещание совета директоров в одной хрупкой, но крупной компании, и я должен мониторить эффективность управления.

С эффективностью управления, подумала я, у него самого все просто отлично.

— Спасибо тебе, — сказала я. — За то, что ты сделал для меня. И Роми. Я этого не забуду.

— Ты все время угрожаешь или обещаешь что-нибудь не забыть.

— Память это мой единственный, но ценнейший ресурс. Еще могу налить кофе.

Он взял меня за подбородок, но я не стала смотреть на него, отвела глаза.

— Эрика, я помню все, что ты сделала для меня. Я стараюсь стать для тебя кем-то подобным. Но у меня не получается. Я не так устроен. Я не для этого.

— Рейнхард, я…

Я хотела сказать, что собираюсь хорошенько отдохнуть прежде, чем обсуждать что-либо подобное, но он поцеловал меня. Язык его легко скользнул по моим губам, словно он пробовал меня на вкус, и тогда я вывернулась из его рук, пинком открыла дверь и влетела в квартиру. Прежде, чем Рейнхард как-либо отреагировал, я закрыла дверь перед его носом. Пикантность ситуации заключалась в том, что он мог сломать ее так желегко, как я открыть.

Но он не делал этого. Я прислонилась к двери, и я знала, чувствовала, то же самое сделал и он. Мы стояли так некоторое время, разделенные металлом и чем-то еще прочнее.

— Я не люблю тебя, — прошептала я. — Я больше тебя не люблю.

— Может закончишь свою любовную драму и поможешь мне? — крикнула Роми из ванной. Я и вправду с радостью оставила это дело для какого-нибудь другого, более подходящего времени. В ванной Роми сдирала с себя блузку. Я помогла ей, хотя мне всякий раз казалось, что я слишком резко разлучаю окровавленную ткань с ее кожей, добавляя Роми боли.

На спине у нее были вырезаны ноты, каллиграфически точные линии, сетка, в которой застряла мелодия.

— Он, мать его, правда любит Бетховена, — сказала Роми, а затем сплюнула в раковину. — В душ я первая, ты же не против?

Она засмеялась. Мое жилье Роми присваивала себе с тем же обаянием, и с тем же бесстыдством прямо при мне она залезла под душ. Я достала аптечку, приготовила антисептик и пластыри. Я не была уверена, что их хватит.

— Знаешь, — сказала я. — Я была бы счастлива, если бы ты ненадолго у меня осталась.

— Ага. Да я у тебя совсем поселюсь. У меня пока нет желания колесить по стране.

— Не за что. Ты расскажешь, что с тобой случилось?

— Схватили, когда пыталась выбраться из Хильдесхайма. Ну, как обычно и бывает. Только мне раньше везло.