Книга Марк Антоний, страница 401 – Дария Беляева

Кстати говоря, Цезарион скучает по Антиллу. Они стали настоящими друзьями. Так что, когда ты будешь собираться ко мне, я хочу, чтобы ты привез с собой и Антилла. Верная дружба для мужчины многое значит, а мы ведь желаем счастья нашим детям.

Ответь мне как можно скорее. К тому времени, как это письмо дойдет до тебя, твои дети, возможно, уже улыбнутся своей матери."

Я немедленно ответил ей.

"Здравствуй, Клеопатра Филопатор, царица Верхнего и Нижнего Египта, и все такое, ну и земное воплощение Исиды, разумеется, тоже.

Как ты поживаешь сейчас, моя детка? В порядке ли твое здоровье и здоровье наших детей? Я счастлив их рождению, и мне не терпится увидеть Гелиоса и Селену. Видно ли уже, на кого похожи малыши? Мечтаю, чтобы девочка была похожа на тебя, а мальчишка — на меня, но предчувствую, что все будет совсем наоборот. В любом случае, спасибо тебе за этот дар. Теперь мы с тобой соединились в новых существах, будем надеяться, что им досталось лучшее от нас — твой божественный разум, моя героическая смелость, твое спокойствие, моя решительность, и харизма, присущая нам обоим.

Что касается Луция и Фульвии, мне странно,но боль прошла. Я спрашиваю себя, почему она прошла? И думаю в этот момент о тебе, о том, что ты могла бы ответить мне. Ты разбираешься в таких вещах.

О моей женитьбе: у меня прекрасная жена, но ты, должно быть, уже навела о ней справки и знаешь, о чем я говорю. Вы совсем не похожи, и тебе незачем ревновать, никто не заменит Антонию Клеопатру, потому как Клеопатра единственная в своем роде и для него и для мира вокруг него.

Будь спокойна, я однажды вернусь, однако сейчас дела не позволяют мне попасть к тебе. Но я храню в сердце все, что между нами было.

Антилл скучает по Цезариону тоже, ему печально без своего друга, но я утешаю Антилла скорой встречей. Здорово, что они подружились. Мое дитя и дитя Цезаря играют вместе — прекрасная картина.

В любом случае, я рад твоему посланию, моя милая детка, и счастлив, что наши дети здоровы.

Твой Марк Антоний."

Сдуру я ляпнул Октавии:

— Представляешь, у царицы Египта родились близнецы.

И тут же я устыдился этой фразы. Но Октавия только протянула руку и коснулась моей щеки.

— Марк, твой роман с ней — давно не новость. Я могу лишь поздравить тебя.

О, моя милая мученица. Она называла меня Марком. Представляешь? Редко кто называет меня по личному имени, разве что ты, Гай или мама, да Фульвия еще, но только по особым случаям. И вот Фульвия умерла, и ты умер, и Гай, а маму я не видел очень давно. Я думал, никто и никогда больше не назовет меня так, а вот.

Октавия называла, и я был ей за это благодарен.

Так или иначе, стоило мне получить письмо от царицы Египта, и вот я думал уже о ней. У Октавии и моей детки было кое-что общее. Обе они понимали, что есть я, и ни одна не стремилась меня изменить. Вот такая вот ситуация, весьма так себе эта ситуация, правда?

Еще одна так себе ситуация сложилась на Сицилии, которую контролировал Секст Помпей. Его огромное влияние на море затрудняло поставки продовольствия в Рим, чего оставлять просто так было никак нельзя.

Кроме того, вся эта бодяга с Секстом Помпеем тянулась еще с незапамятных времен. Уже и Цезарь умер, а Секст Помпей не унимался, и все старался отомстить за бедного своего папашу, столь несправедливо ушедшего.