Книга Марк Антоний, страница 24 – Дария Беляева

— Дети не помешают, если ты их хорошо воспитала. Юлия, поверь мне, я могу вам помочь. Разумеется, не так быстро, как вам бы хотелось. У меня большие проблемы политического толка.

— Но?

— Но они разрешатся.

Свеча стояла прямо между ними, мамино лицо она делала красивым,а в лице дядьки наоборот проявилось что-то до странности уродливое, не свойственное его открытой и яркой геркулесовой красоте. Что-то, скажем так, монструозное.

Может, свет и правда так падал, а, может, я почувствовал материнское волнение — не знаю.

— Я буду благодарна, Гай, если ты поможешь нам.

— Ты злишься?

— Не на тебя. На мужа. Но ты ведь обо всем знал?

Дядька некоторое время молчал, потом сказал, задумчиво склонив голову набок:

— Он посвящал меня кое во что. Я знал немного.

— Больше меня, не правда ли?

— Правда, Юлия.

Дядька нетерпеливо постукивал пальцами по столу, во всем нем чувствовалась какая-то беспокойная энергия. Он то улыбался, то хмурился. Много позже я и за собой замечал похожие повадки, злость и радость от сильного желания.

Дальше долгая пауза, они так смотрели друг на друга, что я точно-точно понял: между ними никогда ничего не было, но дядька всегда хотел, чтоб было. А мама его боялась.

И еще я понял, какого дурака свалял, потому что любил дядьку и верил ему.

Мама сказала:

— Гай, спасибо, что посетил нас, но лучше делать это днем. Нам нечего таить.

— Нечего, — повторил дядька, как завороженный. — Таить.

А потом он вдруг вскочил и взял ее, сидевшую, за плечи, заставил встать и поцеловал. Поцелуй его сначала был ласковым и нежным, но, когда мама не ответила, стал злым и жестоким.

Мама попыталась оттолкнуть его, но не смогла, он держал ее за плечо и за ворот столы, она дернулась в его руках, как подранок, и ткань затрещала. Я увидел на маминой ключице и шее розоватые полосы — еще не совсем сошли следы того, как горевала она по отцу, раздирая себе грудь перед наскоро сложенным погребальным костром. Дядька прикоснулся к царапинам, и она ударила его по руке.

Не знаю, ударил бы ее дядька или нет, но я поднял камень и кинул его в окно, он просвистел мимо дядьки и ударился в кубок, опрокинув его. Вино потекло, красное, как кровь.

— Марк! — крикнула мама и кинулась к окну.

— Я ему сейчас!

— Что ты мне сейчас? — крикнул дядька со смехом. Я оттолкнул маму и решил залезть в комнату через окно. Ух, надо же, какой злой малыш, да?

Потом я решил, что это все-таки недостаточно эффектный выход, а, вернее, вход и побежал к двери. Я был очень быстрый, поверь. И все же, когда я ее достиг, дядька ужестоял на пороге. Он поймал меня и потрепал по волосам.

— Никому ни слова, — сказал он, широко и хищно улыбнувшись. — Понял меня?

Я молчал. Просто не знал, что сказать. Милый друг, такой казус случился со мной едва ли не впервые.

— На случай, если ты больше не захочешь меня видеть, должен сказать тебе то, что и хотел, — рассмеялся дядька. Только теперь я понял, какой он пьяный. Просто мертвецки: едва стоял на ногах. Но, как и на меня, это состояние всегда нападало на дядьку внезапно и решительно, без предупреждения.

— Мало быть забавным, чтобы нравиться людям. Тебя должны любить. Господин лишь тот, кого любит весь мир. Женщины должны желать тебя, как любовника, а мужчины должны видеть в тебе отца или старшего брата, который защитит их ото всех невзгод. Мужчины должны становиться младше рядом с тобой, а женщины моложе. Вот и все.