Книга Марк Антоний, страница 163 – Дария Беляева

Может, она отчаялась или сдалась, может, не додумалась. Но, скорее всего, ей не у кого было просить помощи, и она оказалась в полном одиночестве.

Когда мы говорили о тебе, Луций, моя детка тоже поделилась со мной своей болью. Она предложила Беренике попробовать сбежать, на что та спросила:

— Ты поможешь мне?

Моядетка не решилась. И корила себя за это всю жизнь.

Покои Береники были просторные, расписанные синим и золотым. На огромной кровати Береника лежала, раскинув руки. Когда я вошел, чихая от пыли, она приподнялась на колени и приложила палец к губам.

— Тише, пожалуйста, — сказала она. — Не привлекай внимания.

На ней было красивое, легкое бирюзовое платье и полный комплект драгоценностей, длинные сережки оттягивали ушки. Они изображали золотых птиц с раскрытыми крыльями, обнимавших кружочки из лазурита. В волосах ее тоже болтались драгоценные камни. То есть, теперь я понимаю, на Беренике был парик, но он сидел так крепко и хорошо, что я об этом не догадался.

Береника поманила меня к себе двумя руками, браслеты украшенные синей эмалью, поблескивали в полутьме.

— Здравствуй, — прошептала она. — Ты пытался мне помочь, я это оценила. Как тебя зовут?

— Марк Антоний, — ответил я.

— Римские имена такие странные. Отрывистые и резкие.

— Ты прелестное создание, — сказал я. Береника облизнула губы.

— Благодарю, — сказала она, польщенная и такая радостная, словно это не последняя ночь в ее жизни. — Но почему ты пытался мне помочь? Я совсем-совсем не поняла тебя, Марк Антоний.

— Твой муж, Архелай, был моим другом. Недолго, но был, — ответил я.

— Правда? — спросила она. — Архелай был очень мил. Предыдущего своего жениха я задушила.

— Сама? — тихонько засмеялся я.

— Нет. Но я велела это сделать.

От нее пахло чем-то диковинным и душным, почти как в моей комнате, но еще острее. Я подошел к кровати, и Береника спустила ноги на пол, стала разглядывать меня.

Мне всегда нравились только победители, но здесь мои симпатии встали на сторону побежденной.

— Мне так страшно умирать, — сказала она доверительно. — Не могу думать об этом. Ты был так добр ко мне.

Я сказал:

— Если бы я мог тебе помочь…

— Ты можешь, — прервала она меня. — Ты можешь помочь мне, Марк Антоний.

Я подумал, что она попросит меня тайно вывести ее или еще что-нибудь в этом роде, но Береника принялась гладить меня по животу.

Я истосковался по женщине, которая ляжет под меня добровольно, без криков о милосердии и о деньгах. Не было нужды просить меня два раза.

Как ты понимаешь, никогда прежде у меня еще не было царицы, пусть и бывшей, и само это чувство — обладаниечем-то столько ценным, возносило меня на небеса. Она не издавала ни звука, и я тоже, мы делали все тихо-тихо, только в самом конце я не смог удержаться от радостного смеха, и Береника ладошкой зажала мне рот. Ее кровать была такая большая и просторная, удобная для того, чтобы хорошенько исследовать царицу-царевну Беренику.

Когда мы закончили, она, тяжело дыша, прижала руку к вспотевшей полной груди и ущипнула себя за темный сосок.

— Да, — сказала Береника. — Так намного лучше.

На ней были только украшения и больше ничего. Я рассматривал их причудливые формы и гладил Беренику по бедру.

Она сказала:

— Ужасно думать, что мою голову покажут всем этим неумытым людям, и они будут смеяться над ней. Они грубы и плохо пахнут. Они могут плюнуть мне в глаза. Хотя мои глаза все равно не будут видеть.