Книга Ни кола ни двора, страница 170 – Дария Беляева

Он ткнул пальцем в родинку над ключицей.

— Нет, — сказала я.

— Ну ладно тогда. Дядь Толь, ну че ты молчишь. Че ты теперь скучный такой стал?

— Да не, — сказал Толик. — Я выжидаю.

— Ребят, у вас что какой-то конфликт?

— Да не, — пожал плечами дядя Женя. — Никаких конфликтов, да, дядь Толь?

— Ну да, — сказал Толик и снова попытался улыбнуться. Тогда я подумала, что надо его уводить. Я сказала:

— Слушай, Жень, мы, наверное, пойдем погуляем.

Дядя Женя широко и зубасто улыбнулся. И тогда до меня дошло — все он понимает, и даже специально Толика провоцирует. Я сказала:

— Пойдем, Толя, может в кино еще разок сходим, а?

— Ну вот, — протянул дядя Женя. — И не рассказали мне ничего. Где хоть похоронили-то ее?

— Кузьминки, — сказала я.

— Ну прям как Эдьку Шереметьева.

Что случилось дальше я толком не могу описать, слишком уж быстро все произошло.

Толик метнулся к дяде Жене мимо меня, так стремительно и ловко, как я даже от него не ожидала. Он схватил пепельницу и ударил дядю Женю в висок. Я подумала: он умер или потерял сознание, Господи.

Но в то же время не испугалась по-настоящему. Не почувствовала ничего из того, что может почувствовать девушка, когда ее парень пытается убить ее дядю.

Впрочем, моего дядю не так-то и просто было убить.

Он упал, но тут же потянулся к ножу на столе. Толик сказал:

— Сука!

И вот они уже катались по полу, били друг друга, а я расхаживала по кухне, думая, что сейчас на моих глазах произойдет какая-то ужасная трагедия. Одно из двух, так сказать.

Дрались они ожесточенно. Я еще никогда такого не видела, было почти красиво.

Господи, подумала я, если кто-нибудь из них сейчас убьет другого у меня на глазах? Вот прямо так.

Но в то же время что-то во мне даже умирало от любопытства.

Вдруг Толик выхватил из кармана свой складной нож (ружье, подумала я, которому суждено было выстрелить), с легким и страшным щелчком освободилось лезвие. В этот момент дядя Женя пнул стол, кухонный нож упал рядом с ним, и он схватил его.

Лезвие ножа Толика смотрела прямо ему в шею, а я дядя Женя готов был ударить Толика в живот.

Не знаю, как так вышло, что мне стало любопытно увидеть финал.

Страх пришел не от факта наличия у них оружия, не от прекрасной, животной стремительности их движений, а от какого-то блеска на металле, сделавшего смерть реалистичной, не киношной, да еще оттого, что я увидела розоватое кровавое пятно на пепельнице.

Может, стоило разлить их водой, как собак, но я уже опоздала. Оставалось одно — я пнула Толика и наступила на дядю Женю.

— Прекратите!

Они оба посмотрели на меня с животной, отчаянно злобной тупизной, так что я испугалась, совершенно без повода, надо сказать, что убьют уже меня.

— Прекратите! — повторила я с нажимом. — Что вообще происходит?!

Я попрыгала на дяде Жене, снова пнула Толика, швырнулась в них банкой икры.

— Давайте, матьвашу, приходите в себя!

Никогда еще я не была такой злой. А потому что нечего убивать себя у меня на виду!

Толиковы синие, прекрасные глаза просветлели, дядя Женя еще некоторое время пялился на меня, как злое животное, наконец, встряхнул головой и стал чуть больше походить на человека.

Они оба были в крови, разбитые носы и губы, наливающиеся кровью новехонькие синяки. Дядя Женя выплюнул зуб.

Он сказал:

— Дядь Толь, чего-то ты лишнего хватил, не?