Книга Долбаные города, страница 128 – Дария Беляева

— Никакой помощи от тебя, — сказал я. Эли положил руку мне на плечо.

— Все будет в порядке, — сказал он. — Мы разберемся.

Эли улыбнулся мне, и я понял, что он вправду так считает. Впервые за долгое время. Ему просто хотелось что-нибудь исправить. Я обернулся к Лие.

— Эй, серьезно, ты подарила девчонке свою книжку? Ты что натерла страницы сибирской язвой?

Лия вытащила один наушник.

— Не твое дело, Шикарски.

Она помолчала, но я ждал ответа. Наконец, Лия сказала:

— Если девчонке нравлюсь я, она должна быть жесть какой несчастной.

Лия отвернулась к окну, и я последовал ее примеру. Эли говорил:

— Мы посмотрим на план, подумаем, где он. Ничто не мешает нам посмотреть все, если мы будем достаточно незаметными. Главное, чтобы мы успели. Может, этот твой Сахарок еще ответит. На самом деле у нас очень простой план. Он сработает.

— Нам четырнадцать, — сказал я. — Все наши планы априори тупые.

— Даже слово «априори» — тупое.

Мы засмеялись, и я подумал, как отчетливо не хватает рядом Леви. Тоска была почти нестерпимой, в тот момент я знал, что сделаю все, что угодно, чтобы Леви был в порядке.

(Но ведь мистер Гласс вылечит его, этого мистер Гласс хотел. А какой ценой?).

Я смотрел в окно на расплывающиеся янтарные огни фонарей, сквозь которые мы неслись. Крохотные фермочки на окраине мироздания, пустые остановки,провода, струящиеся от башен электропередач — все такое бесконечно унылое, а оттого тревожащее. Казалось, эта дорога никогда не закончится.

— Тебе бы поспать, — сказал Эли. — Еще почти четыре, блин, часа.

— Сон для слабаков, — сказал я, а потом до меня вдруг дошло. Поспать! Поспать это то, что мне нужно! Мой второй информатор после Сахарка существовал теперь исключительно во снах и галлюцинациях. И если уж я отчаялся настолько, чтобы бомбардировать сообщениями параноика, то почему бы не отчаяться настолько, чтобы поговорить с мертвецом? Я закрыл глаза, но сон не шел. Я представлял плавно текущую дорогу с желтым язычком посередине, меня приятно покачивало, но я совершенно не чувствовал, что погружаюсь в забытье, я был слишком взвинчен.

Я не позволял себе открывать глаза и представлял Калева. Я понимал, что все это не имеет никакого смысла, я придумывал реплики за него. Я представлял, что Калев вместо меня сидит у окна, а я — на месте Эли. Его простреленную голову чуть потряхивало от движения, стекло было розовым от его крови, а в остальном — все было нормально. Калев был повернут ко мне так, что казался почти живым.

— Леви в опасности, — говорил я. — И на самом деле мне совершенно непонятно, что делать.

Язык Калева проходился между бледных губ, словно он испытывал невыразимую жажду.

— Ты справишься, — отвечал он мне. Вернее, я сам себе отвечал. — Все, чего тебе не хватает — мотивационной речи от мертвеца. Остальное приложится.

— Нам нужно его найти.

— Нужно. Вы найдете. Йель ограничен по площади. Скажи, что вы пришли, чтобы узнать у ученых мужей, почему есть ядро, а есть периферия, почему Новый Мировой Порядок разделяет богатых и бедных внутри и снаружи.

— Видишь, я все придумываю за тебя. Это так очевидно.

Калев улыбнулся.

— Значит, я не подам тебе никаких идей, а? И со мной совершенно бессмысленно разговаривать.

— Нет, — ответил я. — Не бессмысленно. Я соскучился.

И в этот момент я был таким искренним, каким только может быть человек в полусне.