Книга Долбаные города, страница 126 – Дария Беляева

— Правда думаю. Он скучный.

Вирсавия звонко засмеялась. Я посмотрел на свой телефон в руках Лии и понял, что она права. Вот и наступил момент, когда мне придется остаться наедине с самим собой. Никакой камеры, никаких зрителей. Пришло время сделать что-то противозаконное, проникнуть в тайну века, как обещают разоблачающие видео на Ютубе.

— Верни телефон, Лия, я понял свою ошибку.

— Точно?

Эли сказал:

— Ладно, давайте все-таки решим, что именно мы будем делать?

— Вломимся туда и заберем его, — сказала Вирсавия. — В смысле это не лучший план, но копы нам не помогут. И взрослые нам не помогут. И как бы при условии, что у нас есть только мы, звучит отлично.

Лия отдала мне телефон, криво улыбнулась, а потом достала из рюкзака пистолет. Мы отпрянули от нее, Эли закричал.

— Тихо ты, — сказала Лия. Пистолет лежал в ее маленькой ручке удивительно естественно.

— Откуда у тебя это? — спросила Вирсавия, голос ее звучал восторженно.

— Стащила у дяди еще две недели назад. Эй, Шикарски, теперь сделаешь мне приятно?

Она приставила дуло пистолета к моему лбу, но я удивительным образом не испугался. Я знал, стоит ее пальцу рвануться к курку и надавить — я умру. Все закончится так и сейчас. И в то же время я был уверен в том, что этого не случится.

Тест на доверие, подумал я, самый важный. Я прошел. Лия криво усмехнулась. Казалось, что ей понравилась моя реакция.

— Солнышко, это самое романтичное, что я когда-либо слышал. Я согласен. И все-таки ты уверена, что мы должны его использовать?

Из такой штуки Калев убил двоих (троих) людей. В черноте ее внутренностей прячутся пули, маленькие дьявольские осы-убийцы. Лия убрала пистолет от моего лба, взвесила его в руке и снова положила в рюкзак.

— Да. И было бы хорошо, если бы у каждого тут был дядя, который знает, зачем нам вторая поправка. Мы едем к культистам, Макси. Ты надеешься с ними договориться?

— Я надеюсь попасть туда незаметно, — сказал я. — Вызволить Леви и сбежать. Я — мирный человек. Не люблю насилие. Поэтому у меня в кармане такая толстая пачка денег.

— Она не толстая, — сказал Эли.

— Нормальная, — добавила Вирсавия.

— Для меня — толстая. И заткнитесь.

Лия подняла с земли камень и метнула его в сторону заснеженного поля. Белизна его была противоположна черноте неба, отличная приманка для какого-нибудь пейзажиста.

— Если придется, — сказала она. — Я готова убить человека.

— В прошлый раз ты сказала это перед Хеллоуиновской вечеринкой.

— Заткнись, Шикарски.

Я услышал шаги, снег скрипел под чьими-то ногами, и я испугался, что это Калев идет, хотя не должен идти. Но по дорожке прогулочным шагом следовал Саул.

— Я готов, — сказал он. — Полил его и удобрил. Я уверен, с ним все будет в порядке.

Примерно так же, как Саул любил свой цветок, я любил Леви. И я тоже страшно хотел, чтобы все с ним было в порядке. Что они могли сделать с ним? Кем они могли его сделать? Может, они сделают его генералом. Не сейчас, конечно, но он будет обречен служить своему стремному богу.

Над нами сияла круглая, инкрустированная в черное небо луна, ее свет делал Саула похожим на мертвеца. Он сказал:

— Взял у мамы шокер.

— Это моя мама, — сказал Рафаэль. — И мой шокер.

Я вдруг почувствовал себя таким идиотом, но успокоил себя простой, самодовольной мыслью о том, что мое оружие — слово.