Книга Маленькие Смерти, страница 51 – Дария Беляева

Я, конечно, дал себе зарок ни в коем случае не расходовать сил, но ведь отец Стефано сделал для менячто-то неоценимое, а я хочу сделать для него хотя бы что-то хорошее. Я не думаю, что он плохой человек, не такие у него глаза и голос не такой. Наверное, он у сектантов врач, а не убийца.

Я слышу всхлипы и понимаю, что падре плачет, скашиваю глаза, чтобы увидеть, что случилось и вижу, как малышка гладит его по голове. Она выглядит совсем как человек, и в этом мире вполне осязаема.

Только очень холодная, и это страшно. Но отец Стефано обнимает ее так, будто нет для него ничего приятнее и целует свою жену так, будто нет никого желаннее.

Я снова отворачиваюсь, у меня нет привычки мешать милующимся парочкам.

Когда удерживаться в мире мертвых становится уже тяжело, я говорю:

— Отец Стефано, нам пора.

И он говорит:

— Я понимаю. Сейчас. Сейчас, конечно.

Но еще минут пять он обнимает своих девочек, говорит им что-то на текучем, нежном языке, а я постукиваю пальцами по оконному стеклу, ожидая.

Когда мне все-таки удается утащить нас обоих в мир живых, я уже довольно-таки выдохся. Я заваливаюсь на заднее сиденье, упираясь ботинками в стекло и забывая о правилах приличия.

И слышу, как отец Стефано плачет от счастья.

Дальнейшая поездка проходит в полном молчании. Только один раз отец Стефано говорит:

— Они меня простили. Спасибо.

Но я не отвечаю, бездумно рассматривая проносящийся за окном мир. Я могу думать только о своей семье, о том, что не видел их всего один день, но это был уморительно долгий день, о том, что скучаю, о том, что скоро я их увижу.

Встречу Морриган назначила в месте чуть более, чем символичном, а кроме того пустующем летом. В Иезуитской средней школе Нового Орлеана. В Иезуитской школе, о которой у нас в классе ходили легенды, смутные и осторожные. Готовят ли там охотников на вампиров или, может быть, кардиналов для папы Римского толком никто не знал. Зато все знали, какая строгая у учеников иезуитской школы форма и как их бьют линейками по рукам за недостаточно белые воротнички. Папа и Мэнди, то есть мама, угрожали мне обучением в этой школе, если я буду плохо себя вести.

И вот я здесь.

Наверное, у Морриган картбланш на все католическое в нашем городе лично от Папы Римского.

Иезуитская школа располагается в довольно уединенном месте, что способствует ее таинственности и удобству, как переговорного пункта.Войдя под сень деревьев, мы с отцом Стефано движемся через просторный сад с подвесными качелями и пустыми беседками. Вид, конечно, у школьного сада летом довольно запустелый и даже чуточку грустный. Все невероятно зелено, и самое время веселиться, но веселиться некому.

У входа стоят парни, которых я бы в причастности к католической церкви не обвинил никогда. Крепкие и рослые, куда больше они похожи на бывших военных и одеты совершенно обычным образом.

— Только вы тут выглядите как католик, падре, — говорю я.

Отец Стефано только хмыкает. Суровые парни с оружием стоят на каждом этаже, как будто здесь не ирландская стерва Морриган, а копье Лангина или гвоздь Господень охраняются.

Отец Стефано приводит меня в просторный светлый кабинет с длинным столом, где, наверное, во времена более мирные заседают учредители школы, а сейчас — мои родители.

Еще перед тем, как зайти, я слышу голос Мэнди: