Онлайн книга «Прощай, творение»
|
Габи так ине может задремать. В конце концов, когда они пересекают границу Венгрии и останавливаются на заправке, Габи выходит из автобуса, садится на остановке, закуривает и набирает номер Альбрехта. - Привет, дорогая, - говорит он. - Как все прошло? - Нормально, - говорит Габи. - Я возвращаюсь в Венгрию. - Надолго? - голос у Альбрехта совершенно обычный, как и всегда кажется, будто настроение у него чуть приподнято. - Не знаю пока. Просто решила тебе позвонить. Габи почти ляпает что-то вроде: уезжай, Альбрехт, далеко отсюда уезжай, как можно дальше уезжай. И не может, будто язык приклеился к небу. - Я уже не злюсь, дорогая. Я немного злился, но решил перестать. - Что? Да на что ты мог злиться? Альбрехт фыркает, тянет: - Вот, теперь я снова начинаю. Габи видит, как водитель садится в автобус, она тушит сигарету и говорит быстро: - Ну, я тебе потом перезвоню, когда снова перестанешь. Снова заняв свое место, Габи опять не может заснуть, даже пригревшись рядом с Раду. Они приезжают в Будапешт к полудню, который ничем не отличается от семи утра - такое же лишенное света небо и моросящий дождь. От недосыпа Габи знобит, и Раду надевает на нее свою шубу, такую длинную, что она волочется за Габи по асфальту. Дома без воинственного и, наверняка, неомарксистского пения Бодрийяра как-то пусто. Габи говорит: - Я в ванную! - Потрясающая скорость реакции, - говорит Кристания. - На этот раз ты победила. Габи распускает косы, снимает одежду, бросает ее прямо на пол и встает под душ. Горячие струи бьют ей в спину, лаская и в то же время почти делая больно. Габи садится и принимается смотреть за течением воды к стоку. Так проходит время, думает она. А однажды кто-нибудь берет и выключает воду. До нее доносятся обрывки фраз Раду и Кристании. Она слышит Раду: - Возьмем части их тел... Еще слышит восторженный голос Кристании: - Коктейль из зараженной крови? И снова, после множества слов, заглушенных током воды, Раду говорит: - Что-то вроде голема. Наконец, разговор прерывается счастливым визгом Кристании. Она пищит, как девочка, которой подарили лучшую на свете игрушку, ту самую, о которой она мечтала всю жизнь. Габи выключает воду, вылезает, пока не успела замерзнуть и заворачивается в полотенце. Когда она выходит,ее тут же окликает Кристания: - Габи, у нас лучший на свете план! - Правда, Кристания? - спрашивает Габи, силясь улыбнуться. - Вскоре навестим работу нашей Кристании. Поможешь нам? - говорит Раду, он так же полон энтузиазма, как и Кристания. - Да, - говорит Габи. - Разумеется. О чем вообще речь? Габи идет в свою комнату, залезает под одеяло, чувствуя, как приятно тепло разливается внутри. Раду приходит минут через десять, садится на край кровати. Габи обхватывает его руку, прижимает к своей щеке, как дети прижимают игрушки. И, наконец, будто что-то у нее внутри развязывается, расходится. Габи засыпает, и последнее, что она слышит перед тем, как провалиться в черный, непроницаемый сон - голос Раду. Он говорит: - Прости меня, моя радость. Но Габи не слушает его, думая под аккомпанемент дождя о том, кого же она возьмет с собой на ковчег. Глава 10 Гуннар, кажется, и вовсе разговаривать разучился. Франц может хоть как-то выдержать это, пока они добираются обратно, но как только они оказываются в ночном Берлине, Франц говорит: |