Книга Прощай, творение, страница 81 – Дария Беляева

- По крайней мере, мы сможем жить дальше. Наслаждаясь остатками цивилизации.

- Ты тоже хочешь нас утешить? - снова смеется Габи. Она роется в кармане, находит фруктовую жвачку и берет две пластинки. Все это как-то неправильно. Габи обменялась телефонами с Францем и Артемом, приятными пареньками, которым теперь тоже предстоит уничтожать мир.

Или умереть.

В памяти ее мобильного их телефоны отмечены улыбающимися смайликами. Ее кабал, ее семья. Они совершенно зря не обсудили все вместе. Послетого, как Шаул отошел ко сну в теле Учителя Раду, Айслинн, Гуннара и Ливии, все долго молчали, а потом решили разойтись.

Будто им, идиотам, не о чем было поговорить. Впрочем, ведь Габи тоже не знала, что сказать. Она и сейчас не знает. Габи выдувает огромный розовый пузырь, и Кристания лопает его ногтем.

Отскребая жвачку с подбородка, Габи говорит:

- Он может убить нас? Правда?

- В любой момент. Мы уже пережили сроки своих жизней и держимся только на его желании, - говорит Раду. - Я... на Востоке я кое-что искал.

- Способ избавиться от утреннего стояка? - предполагает Габи.

- Как соблазнить любую женщину за четырнадцать секунд? - интересуется Кристания.

- Нет, девочки, ни первое, ни второе не является для меня проблемой. Я искал для нас способ сбежать от Шаула. Сбежать из мира, понимаете? Я искал возможность Воплотиться. На Востоке озабоченные достижением Нирваны люди, породили озабоченных достижением Воплощения колдунов.

Габи видит, как небо за окном начинает розоветь, медленно, будто пирожное поливают липкой глазурью, и она вязкой массой стекает вниз.

- Но, - продолжает Раду. - Все это долгий процесс. Нужно всем существованием своим воплощать Слово, которое ты несешь. И прожить свою человеческую жизнь, угаснуть, а потом возродиться. Все это путь аскетизма и сосредоточенности лишь на одном, кроме того никто не может понять, какие методы Воплощения надежны, а какие нет. Мы не имеем возможности так рисковать. Может все это и вовсе миф, как всеобщий исход в Дао, Нирвану или просто в теплые края, где всегда все хорошо и никогда не болит голова.

Габи трется щекой о его плечо, а он водит пальцами по ее скуле, другой рукой гладит Кристанию по голове.

- Кроме того, там за гранью Воплощения...

- Что? - спрашивает Кристания, перебивая его.

- Этого я не узнал, милая. Мало кто оттуда общается. Будды в Сансаре больше нет и все дела.

- То есть, - говорит Габи. - Ты рассматривал вариант сбежать от Шаула в Воплощение, но отверг его как неконструктивный?

- Рассматривал, но это ненадежный способ. Слишком рискованно ничего не достичь или достичь чего-то не того, да и в лучшем случае результат крайне неопределенный.

Говорит Раду неожиданно очень спокойно, будто все происходящее касается совершенно не их. Будто все это отвлеченная философскаятеория, которая ничего общего не имеет с реальностью их страшного сегодня.

Страшное сегодня оказывается очень даже симпатичным - пасмурный осенний день, окрашивающий в серый проезжаемые ими городки, уютный стук дождя, лужицы, вздымающиеся под колесами машин.

Габи смотрит на вывески магазинов и магазинчиков, бензоколонки, многоэтажные дома и покосившиеся деревенские домики и думает, как же может быть так, что всего этого больше не будет.

Она отводит взгляд от окна, видит, что Кристания спит. Сопит, как младенец. Иногда Габи ей завидует. У Кристании внутри нет совершенно ничего, кроме ее великой цели - дарить жизнь мертвым. Ничто не волнует ее по-настоящему, не ранит, не трогает. Она любит Габи и любит Раду, но где-то там у себя внутри она все равно не для них и ни для кого другого. Не будь Кристания настолько безразличной к земной любви, впрочем, вряд ли они с Габи поладили бы так сильно. Кристания никогда не была влюблена в Раду, для нее он в первую очередь Учитель, и эта связь ближе, чем любая возможная для Кристании. Но и она находится куда дальше от ее сердца, чем мечта, которую она лелеет. И сейчас внутри у Кристании наверняка меньше сомнений. Больше мертвых - больше возможностей для исполнения ее мечты.