Книга Прощай, творение, страница 113 – Дария Беляева

- Нашла! Простите, что так долго. Ну, разумеется, он же жил до нашей кодификации. Задолго до нее!

Джина ведет их в соседнее помещение, больше похожее на длинный зал, где, как и на любом складе музейных редкостей, поддерживается строгий контроль влажности и абсолютная чистота. Они идут вдоль этого зала, и Артем видит висящие на стене свитки пергамента, неожиданно без излишней заботы свернутые в рулоны. Но когда они проходят чуть дальше, свитки уступают место листам папируса, церам, глиняным табличкам, хранящимся, как и полагается древностям, за стеклом. Множество имен на множестве разных языков написаны множеством разных людей. Артема в какой-то момент поражает масштаб: сколько жизней уместилось в этом зале. Джина подводит их едва ли не к последнему экспонату. Табличка такая древняя, что клинопись на ней почти не разобрать. Ливия смотрит на табличку так, будто понимает сразу и все-все, она прижимает руку ко рту.

- М, - говорит Артем Джине. - Я ничего не понял, можно карточку посмотреть?

- Ну, конечно, - говорит Джина. Она протягивает ему карточку, где машинописнымпочерком на итальянском языке, который Артем понимает не лучше халдейского или аккадского или какого там, написано "Шаул". А еще Артем видит слово, которое просто узнает.

Однажды они с Викой на спор смотрели документальный фильм "Собачий мир", где резали настоящего быка и еще множество всяких мерзостей показывали. Так вот, в оригинале отвратительный документальный фильм назывался "Mondo Cane". Вот и рядом с именем Шаула значилось слово "Mondo". Мир.

- Что это? - спрашивает Артем. - Вот это его имя, а это что?

- Слово, - говорит Джина спокойно. - А ниже пометка о том, что учеников у него не осталось.

- Слово? - переспрашивает Артем.

- Да. Его слово было Мир. Великий, наверное, был колдун.

- Это уж точно, - говорит Ливия. - Спасибо.

Ливия идет к выходу, Артем следует за ней.

- Стойте, - говорит Джина. - Так вы у нас записаны?

- О, разумеется, - отвечает Ливия. Артем смотрит на нее с надеждой, почти жалостливо, и Ливия вздыхает. - А вот мой ученик - нет. Но очень хочет.

- Отлично, - снова оживляется Джина. Они возвращаются к свиткам.

- Почему вы не держите их под стеклом? - спрашивает Артем, едва удержавшись от того, чтобы добавить, какой он образованный музеолог.

- О, в этом нет нужды. Мы их заколдовали. Вернее, один из далеких предков Учителя моего Учителя, где-то в семисотом году. Они даже в огне не горят. Вот со всем остальным нужно обращаться куда более бережно. А еще у нас здесь защита от призраков и магического влияния, чтобы никаких конкурентов не завелось. Наш кабал очень серьезно подходит к своему делу, поверьте. Ну, так что, Артем, да?

- Артем, - соглашается он и добавляет не без гордости. - Ученик Ливии.

Джина вопросительно смотрит на Ливию, и та говорит:

- Ливия, ученица Тьери, который был учеником Хильды, чьим Учителем была Бертовара, ученица Ансельма, который учился у Зои, ученицы Кезона. Дальше, к сожалению, не знаю.

Джина, кажется, впечатлена и без того:

- Ничего себе! Это все равно много больше, чем когда-либо называли при мне. Сразу видно, что вы довольно древняя.

В голосе Джины никакого удивления не слышно. Артем-то думал, что они одни такие бессмертные колдуны. Наверное, работая здесь, она видела много сумевших с помощью магии обмануть смерть на тот или иной срок.