Книга Прощай, творение, страница 115 – Дария Беляева

- Ты понимаешь, что это все значит?

- Не совсем, - говорит Артем.

- Шаул не дух, в общепринятом смысле этого слова, он не был сотворен, как дух. Однажды он все-таки был человеком. Впрочем, как призрак он тоже не ощущается. Есть единственный вариант, который кажется мне приемлемым. Я думаю, что он Воплотился, но как-то неправильно.

- Ты сказала, что мне еще рано об этом думать.

- Так вот сейчас - в самый раз. Колдун, живущий в согласии со своим Словом после смерти, а иногда и при жизни, если он совершенен в своем деле, достигает Воплощения. Становится частью магии, сливается с ней. В теории, это должно быть прекрасно, как Нирвана. Тебя больше нет, твоей личности больше нет, ты становишься частью чего-то огромного, чудесного. Соединяешься со всей магией мира. Говорят, это экстаз.

- Тогда что с Шаулом? - спрашивает Артем.

- Видимо, в его случае что-то пошло не так. Мы это еще выясним. Важно одно, если Шаул был колдуном, и у него было Слово, его реально уничтожить. Несмотря на то, что его Слово, пожалуй, самое могущественное из всех, что я слышала.

Они доходят до парка, где ветви деревьев все еще зеленеют, будто летом. Ливия обессиленно опускается на скамейку, закрывает глаза. Тень падает на ее лицо, делая его изможденным и почти несчастным.

Артем спрашивает:

- Ты устала?

- Я попытаюсь связаться с Айслинн, - говорит Ливия. Лицо ее теряет всякое выражение, она похожа не то на спящую, не то на мертвую. Так всегда бывает, когда ее душа путешествует куда-нибудь. Ливия старается не использовать этот вид связи, в конце концов, он довольно опасен. Всегда есть шанс не вернуться в свое тело. Или провалиться в загадочные Нижние Миры, о которых Ливия предпочитает не говорить. Артем слушает шелест деревьев и думает о том, кто такой Шаул.

На просветленного он не похож, по крайней мере, не всегда. Что им делать с могущественным Воплощенным колдуном, чьим Словом был Мир? Не бессмысленна ли вообще вся их борьба? И борьба ли это, если уж на то пошло?

Ливия, казавшаяся такой безмятежной, минут через десять вдруг вскрикивает так, что Артем подскакивает на скамейке.

- Что случилось? - спрашивает Артем.

- Звони Габи, - говорит она быстро. - Кажется, с Айслинн и Калебом у нас больше проблем, чем я предполагала.

Глава 17

Телефон снова начинает трезвонить, Габи вслепую нашаривает его на тумбочке и запускает в стену. Издав последний, жалобный писк, телефон затихает, с большой вероятностью, навсегда. К черту, да пошли все к черту! Плевать, кто звонит, плевать, что будет, плевать абсолютно на все. Габи обнимает Раду за шею, целует его снова. Наконец, его можно трогать. Теперь от него не пахнет болезнью. Он тощий и жаркий, и ощущение его пульса под пальцами, это все, что имеет значение. Раду улыбается, показывая зубы, тянет ее за волосы, заставляя обнажить шею, когда Габи впивается ногтями ему в плечи. Она не сдерживает себя, зная, что ранки тут же, прямо под ее пальцами, затягиваются. Раду целует ее в шею, пульс ее бьется у него под языком, и уже это, как обещание их единения, заставляет Габи застонать. Раду ласкает ее, к тому времени, как он входит в нее, Габи уже с ума сходит от желания. Или нет, с ума от желания она сходит с того времени, как почувствовала, какой смертельный яд он несет в своей крови. А может быть с того времени, как впервые увидела его.