Книга И восходит луна, страница 175 – Дария Беляева

Дикие девочки стояли вокруг нее, лес казался их родным домом.

— Так что, маленькая жрица, что сказали люди, узнав о даретвоей семьи?

Грайс ответила, не думая. Все эти истории впитались в ее сознание, вошли в него, текли по сосудам ее, жили внутри.

— Горе нам, покуда проклято семя наше, и станем рабами на земле их, и в крови будут добывать им детей наши женщины, и будут они забирать наших мужчин, словно племенных быков, и нет нам покоя, потому что прокляты мы и осквернены.

Несколько диких девочек кивнули. Грайс вдруг осознала — в этом кругу есть ее родственники, пусть и очень дальние. Разбавленная, но кровь ее семьи. Ее сестры были здесь, отвернувшись от всего, во что верили их родители.

— Ты разбираешься, — коротко сказала Джанна. — Скажи мне о том, что попросили люди у богов в обмен на драгоценную кровь.

Грайс дрожала от холода, ее зубы стучали, но она произнесла как можно разборчивее.

— И вошли мы в покои их, и стояли перед ними, прося. И просили мы: дайте защиты нам, от других, что изгнали нас из городов своих. Дайте огня, чтобы обогреть наших детей. Дайте пищи, чтобы утолить голод чрев наших. Дайте воды, дабы напоить нам наш скот. И забирайте за то тех юношей и дев наших, что придутся вам по вкусу для ложа вашего. Пусть мы не бедствуем впредь, и смертью не умрем, покуда рука ваша не покарает нас. Мы драгоценны вам, мы скот ваш, и просим защиты у вашего рода.

Грайс замолчала. От холода все казалось нереальным, пустым, как будто она смотрела на картинку под стеклом. Тучи набежали на луну, сделав небесный глаз тусклым, серым на темном, угасшем небосводе.

Джанна кивнула девушкам. Две из них метнулись к Грайс, завязали ей глаза, и все исчезло. Через секунду на голове у Грайс оказалось что-то твердое и довольно тяжелое. Грайс поняла — это был раскроенный череп какого-то зверя. Может, коровы, может, оленя. Острые края царапали Грайс, череп скользил по мокрым волосам. Сверху на нее полилась теплая, почти горячая жидкость, пахнущая лесными травами и еще, самую малостью, кровью. Грайс оставалась в полной темноте, нюхая отвар, которым ее облили — запах был почти приятным, а к нотам крови Грайс уже привыкла. Только бы не сейчас, только бы не сейчас, только бы тело подчинялось ей в такой ответственный момент.

Грайс ожидала, что Бримстоун будет чем-то вроде мейксиканского наркокартеля с кастомизированными пистолетами, тайными знаками и угрожающими, громкими людьми.Однако Бримстоун нес в себе нечто от Голдинга и его "Повелителя мух", нечто от антропологических концепций начала девятнадцатого века, нечто от фильма "Девственницы-самоубийцы" и абсолютно ничего от террористических группировок.

Впрочем, она все же немного поспешила. Ее обострившийся от темноты слух уловил щелканье сразу нескольких затворов.

— А теперь, наконец, самая ответственная часть, — сказала Джанна насмешливо. Во всяком случае настолько, насколько Грайс могла различить хоть какие-то интонации в ее измененном голосе. Ее толкнули в спину, и Грайс приняла это за команду идти вперед. Она была не против — ей хотелось оказаться где угодно, лишь бы там было сухо.

— В чем же она заключается? — спросила Грайс. К языку проник горько-соленый вкус отвара, когда ей в рот влили, схватив ее за подбородок, пару глотков мерзкого варева.