Книга И восходит луна, страница 172 – Дария Беляева

Каким-то подсознательным знанием поселилась в голове мысль о том, что Грайс играет правильно, играет по правилам, которые выдумали они. Ночная охота, инициация. Грайс устремилась вперед. Девушки в белом, и как она не замечала их, не бежали за ней. Они, сыграв свои роли, стояли неподвижно, как призраки. Их сменяли другие, новые. Сколько же их здесь. В какой-то момент Грайс казалось, что они — за каждым деревом.

Сколько же их здесь, жутких призраков. Грайс знала, что они не убьют ее, даже если захотят, и все же ее брала жуть — детская жуть от девичьих игр.

Иногда девушки ловили ее, но она вырывалась. В голове крутился детский стишок про то, что боль от палок и камней, злого прозвища больней.

Стишок оказался пророческим. Первый удар палкой пришелся ей по ребрам. Грайс его не ожидала. Девушки сохраняли молчание, но Грайс знала, что удар означает — быстрее.

И она побежала быстрее. Инициация, это символическая смерть. Она станет девушкой в белом, если умрет. Грайс знала это, знала ответ — он крутился на языке.

Они гнали ее куда-то, как животное. Первобытные злые девочки, так непохожие на девочек в Юэте — девочек в красивых платьях, пахнущих блеском для губ и ванильными, пудровыми духами, насмешливых и ласковых. Дикие девочки с железками и палками.

Грайс дала им самим выбирать направление, тычки и удары сыпались на нее со всех сторон, подгоняя и направляя. Часть Грайс, мало осознававшая, что происходит, переполненная адреналином, почувствоваластрах за ребенка внутри. Другая же часть, холодная и рациональная, получившая только что палкой под дых, вспомнила, что упала с сорок третьего этажа и осталась цела.

Девушки не использовали кинжалы, но Грайс знала — стоит ей отступить от намеченной ими тропы, и они воспользуются своим оружием. Этого допустить было нельзя — не из страха перед болью. Зарастающие раны могли создать о Грайс неверное впечатление.

Наконец, Грайс увидела пункт назначения — пруд посреди поляны, заросший, воняющий гнилой зеленью.

Грайс бежала к воде, уже зная, что погружение — смерть и выход из смерти. И только потом она станет им равной, и они поговорят с ней. Чокнутые викканки-хакерши, или кто они там. Из-за них Грайс придется лезть в эту грязную воду.

Дикие-дикие девочки с горящими глазами. Грайс получила палкой по коленям, упала на четвереньки. Они не издавали ни звука, слушая стоны Грайс.

Они знали — она терпела. Все было понятно без слов, Грайс никогда прежде не понимала всего настолько хорошо. Она погрузилась в воду, заползла в нее на четвереньках, как животное. Как унизительно. Грайс нахлебалась воды, почва была илистой, в ней попадались острые камни, изранившие ее руки.

Только бы ее снова не схватило оцепенение, только не в этой холодной, грязной воде. Удары сыпались на нее, и она уходила от них, как зверек, дальше, в глубину. Когда палки перестали доставать до нее, девушки принялись кидать в нее камни. Один из них раскроил Грайс ухо, и она была рада, что в темной воде этого не видно. Грайс нырнула вниз.

Вода оказалась не такой грязной, как Грайс ожидала. Наоборот, она была почти прозрачной. Грайс раскинула руки, вцепилась в тяжелые камни на дне. Воду делала белой луна над ней, сверху проплывали кувшинки. Грайс вспомнила, как лежала в непрозрачной, кровавой воде, не в силах пошевелиться. Так вот, это было намного лучше. Иногда до нее долетали камни, но толща воды делала их медлительными и легкими. Грайс, изредка выныривая, хотя это и не было нужно, поплыла на середину озера. Иногда водоросли опутывали ее руки, и Грайс охватывал все тот же страх. Насколько же глубоко сидит он в человеке.