Книга Ловец акул, страница 89 – Дария Беляева

Сеня Жбан был просто дохуя маркетологом и прочитал много книг об искусстве дорого продаться. Это был низковатый (росточком поменьше меня, а я самый, что ни на есть, средний), скуластый парень со слишком заметными и слишком глубокими для его возраста мимическими морщинками. У него было ладное лицо,уголки его губ всегда были чуть вздернуты, оттого казалось, что настроение у Сени всегда хорошее.

Жбаном его прозвали (узнал я это позже) за анекдот про винцо, который он очень любил рассказывать. Тот самый про "смешайте в жбан". Ну, его все знают. Приходит новый русский в рестик, зовет сомелье, спрашивает:

— Какие у вас тут будут вина?

Ну, сомелье такой, конечно:

— Да рислинг, шеваль бланш, каберне совиньон, — ну и так далее, описывает их еще, короче. Новый русский смотрит на него, такой:

— Ага, ну понял тебя.

Сомелье, естественно, спрашивает его, что пить-то он будет. Новый русский думает, думает и выдает:

— А не знаю, не могу выбрать, все буду. Смешайте в жбан!

По-моему, не особенно-то и угарно. Ну, то есть, немного угарно, но не супер. Сеня же в этой шутке признал мать родную, потому что всякий раз встречал ее с той же радостью, что и первый.

Это хорошо, что Сеня в этой шутке нашел родную душу, потому что никакой другой родной души у него и не было — отказник был Сеня Жбан, в девичестве Коростылев (хотя кто его там знает).

В общем, с первого взгляда он мне понравился, я сразу понял: мировой мужик, с ним дело иметь можно. На шее у Сеньки была золотая цепочка, в утреннем свете она весело переливалась и предвещала скорое наступление лета.

Я сказал:

— Ну, проходи, гостем будешь.

— Ты как с начальством разговариваешь? — спросил он строго, но тут же смягчился. — Я тебе, кстати, пожрать принес.

— Да не обязательно было.

— И правда — не обязательно, но я принес.

Сенька-то по вене пускал, я это знаю. Со временем такое чутье образуется, сразу понимаешь, в теме человек или нет. Но при мне он до последнего с этим не палился, со мной не ставился. Я думаю, это у него был дисциплинарный момент, нечего со мной панибратствовать и показывать мне, что у нас одни слабости.

Сели мы пожрать, я нарезал-намазюкал бутеры с "Рамой" и баночной ветчиной, поставил старый ржавый чайник на плиту, ну, по закону гостеприимства, в общем, решил организовать завтрак.

— Короче, — говорил Сеня, жуя бутерброд. — Я тебя введу в курс дела по-быстрому. Ты у нас на точке живешь, тут типа притон, во! Понял? Сюда только знающие люди будут ходить, торчи уже, так что проблем не будет. Приносить часто будут вещи, твое дело брать их и продавать, или гнатьнарколыг взашей, пускай сами продают. Но деньги у меня должны быть. С этим вообще шутить не стоит. Я на твоем месте был и знаю, сколько выходить должно.

— Не в такой же сложной экономической ситуации, — сказал я.

— Не умничай, — отрезал Сеня Жбан. — У них ситуации нет. Ширнуться захочется — пешком дойдут до капиталистического будущего.

Справедливость его слов зашкаливала, но я все равно сомневался в моих будущих торчах.

— Есть книги учета. Доходы все записываем. Я тебе и тетрадь принес.

Он достал из сумки толстую зеленую тетрадку, бухнул передо мной.

— Так и напиши "Книга доходов".

— А не палевно?

— А товар дома держать не палевно? Если уж примут, то тебе все равно не отмазаться. Книгу буду читать, все спрошу.