Книга Ловец акул, страница 87 – Дария Беляева

Мамочка ему таки сказала:

— Не говори никому, а то маму посадят в тюрьму.

И он никому не сказал, а потом всю жизнь себя за это винил. Юречка-то мамочку очень любил в детстве, но после этого дальше как-то не смоглось. Я думаю, он и в Афган-то свалил, чтоб ее не видеть, не в последнюю очередь. Ну, и отчасти, чтоб ее, коммуняку старую, ублажить, конечно, не без этого. Сложные чувства, такие дела.

Я-то на нее зла не держу. Она бы и аборт сделала, если б ее бабка не уговорила. Бабка сдохла, а Вася отдувается. Ох, любовь материнская! Если так уж она велика, почему это в случае необъяснимой загадочной случайной смерти невинного ангела, первым делом проверяют на причастность его мать, даже если по всем признакам это просто ужасный несчастный случай? Святая любовь матери, она такая, защитит от всего, но кого-нибудь другого, а мне чуть пищевод не сожгла.

Ну ладно, в общем, жидкость для очистки труб я переставил подальше, а потом подумал, она ведь щелочная. Так что жидкость для очистки труб легко подходила и для трупов. А, может, и кино это. Ну, в жизни я такого точно не встречал, а я пожил.

Короче, с голоду выкурил полпачки и от нечего делать пошел спать, хотя совсем не хотелось. Приперся в комнату со шкафом, рассудив, что она для главного, раз тут меблировка даже. Матрасы там были один просто замечательнее другого — все в пятнах непонятного происхождения, самыми обнадеживающими из которых были желтые. В шкафу, кстати, неожиданно нашелся странный пирог. Что-то среднее между зефиром и творожной паской, не знаю, как объяснить, в нем были вкрапления сухофруктов, и он пах чем-то сладким, но странным.

Посомневался я, да и сожрал его. На вкус оказалось нормально, учитывая, что вкуса у него почти не было.

Лег я на матрас, от которого еще и потом изрядно пасло, поглядел на лампочку под потолком, от которой шла долгая тень. Я почему-то не мог решиться выключить свет.

Если не считать первой ночи без ханки, когда кумар волновал меня больше всего на свете, я никогда не засыпал один, всегда рядом кто-нибудь был, пусть даже Жуй Фей.

Я перевернулся на живот в надежде устроиться поудобнее, но вдруг наткнулся взглядом на коричневатые пятна, сначала, за общей грязюкой, я не заметил этой фигни на березках.

Я присмотрелся, даже понюхал их, непонятно зачем, поскреб пальцем. Даэто ж мой предшественник, собственной персоной!

Пятна крови, конечно, как в старом замке, такие ужасы. Я пялился на них, думая, как же в него стрельнули, это из головы или от сердца. Попытался отвести взгляд и не смог, прям никак. Ну еще бы, такое все-таки внушает, особенно с непривычки. Я представил, каким он был человеком. Не, ну явном плохим, но каким именно. Были ж у него привычки, надежды и мечты, как у всех у нас тут.

А что он чувствовал, умирая? Он вообще долго коньки отдавал или как-то моментально?

Брезгливости я не почувствовал совершенно никакой, даже близко. Наоборот, какой-то возник нездоровый интерес, я эти пятна изучал, гадал, на что они похожи. Одно было похоже на самолет, это я точно помню. На маленький такой самолетик из мультика, за штурвалом которого этот парень, может быть, представлял себя, когда был ребенком. Вот такая грустная история. В общем, блевать меня совсем не тянуло, даже наоборот, я послюнил палец, потер пятно и снова коснулся пальца языком. На вкус ничего кровавого.